Гоша сидел на верстаке, беззаботно болтал ногами и аккуратно протирал ветошью блестящую деталь.
— Семен тут не болтался? — спросил Макаров.
— Не болтался, — неторопливо ответил Гоша и спрыгнул с верстака, — а уболтал указухами. Мы, понимаешь, тут не тачки должны делать, а за этим деятелем следить, чтоб водочкой не баловался.
— Уехал?
— Носатый? Попрыгал вокруг Бобочки, на нас наорал и наверх поскакал. Да вот он! Угомонился, сейчас уедет.
Вице-президент вышел из лифта, важно, не глядя по сторонам, направился к своей белой «пятерке». Аккуратно усевшись, он пристегнул ремень и осторожно поехал к настежь раскрытым воротам.
— Видал водилу? — Гоша в сердцах сплюнул. — Хоть убей, в тачку к нему не сяду! На велике быстрее доедешь. Отсюда до Мойки минут пятнадцать, а этот будет все сорок пилить. И что купил-то? Дешевле не бывает, а мог бы на «мерсе» раскатывать. Боится! Если на «мерсе», значит, при денежке. А так он кто в таком авто? Никто! На такого не наедут, да и на «пятерку» варежку не разинут в смысле угнать.
Макаров вполуха слушал Гошину болтовню, лихорадочно соображая, как правильнее поступить.
— Тачка свободная есть на часок? — спросил Саша.
— Выбирай любую, — Гоша махнул тряпкой, указывая в сторону. — Лучше всего тот красненький «Сааб» — ястребок! Ключи в машине.
Как уловил Макаров со слов Гоши, Туманский ездил домой в сторону Мойки, и Саша погнал в ту сторону. Действительно, минут через пять резвый «Сааб» нагнал неспешно катящего в первом ряду «жигуленка».
Саша пристроился метрах в пятидесяти и прикидывал, что делать. Труса правильнее всего сразу прижать покрепче, понаглее. В панике он и соображает туго, и врет глупо. Да, его надо взять тепленького, прямо в любимом доме!
Туманский действительно ехал к Мойке, но неожиданно выкинул фортель — нырнул в арку большого серого дома. Двор мог быть и проходным, но Саша, не раздумывая, тормознул — ехать следом означало почти наверняка засветиться.
Выскочив из машины, он бросился в арку и тут же похвалил себя — «пятерка» белела в светлом сумраке петербургской ночи почти сразу за углом арки, в тени которой Саша и притаился.
Туманский выбрался из машины и, прихватив «дипломат», направился к мусорным контейнерам. Здесь он извлек из «дипломата» нечто, как показалось Саше, похожее на белый сверток, быстро огляделся и аккуратно опустил его в контейнер. Не спеша прогулявшись по пустынному двору, Семен Михайлович вернулся к машине. Саша выскользнул из арки и заскочил в первый же подъезд.
Когда Туманский уехал, Макаров вышел из подъезда и вернулся во двор.
Сверху на куче мусора в контейнере он сразу увидел сверток. Внутри оказалась лишь пустая бутылка из-под «Смирновской».
Теперь надо было спешить. Саша мчал по улицам и благодарил педантичного аккуратиста Туманского. Если бы тот выбросил «голенькую» бутылку, Саша вряд ли стал бы искать именно ее — в густых сумерках не разглядишь, от чего так старательно избавился вице-президент.
Справа, мелькая синими огнями и подвывая сиреной, выскочила «Скорая», и Макаров притормозил, пропуская ее. Дальше они мчались цугом, и «Скорая», как оказалось, «привезла» Сашу прямо к гаражу.
Врач вслух прочитал надпись на Бобочкином комбинезоне:
— «Не стой над душой!» А мы, уважаемые, стоим над телом.
Чумазые механики столпились вокруг стола, на котором покоились голова и плечи горемычного Бобочки. Кто-то недоуменно переспросил:
— Над телом?
— Ага, — бодро ответил врач, — душа, уважаемые, уже отлетела, и наука пасует. Пил? — обратился он к механикам.
— Вусмерть, — нахмурясь, ответил Гоша и поперхнулся, поняв неуместность своих слов.
— Что и доказано, — резюмировал врач и скомандовал фельдшеру: — Вызывай перевозку.
Постояв над затихшим навсегда Бобочкой — Борисом Николаевичем Токаревым, Саша вернулся в машину, позвонил оттуда Филимонову и, рассказав о случившемся, спросил адрес Туманского.
— Узнаю. Перезвони через пять минут, — сразу ответил Филимонов.
Макаров трижды с перерывами давил кнопку звонка, пока не услышал из-за массивной двери придушенный голос:
— Кто?
— Семен Михайлович, это Макаров. Откройте!
Голос за дверью перешел в визг:
— Не знаю никакого Макарова! Первый час ночи!
Дождавшись, пока Туманский наберет воздуху для нового словесного заряда, Саша протараторил:
— Я новый водитель Филимонова Юрия Борисовича. С бумагами для вас. Разве он не звонил?