— Мы что, разве против? Мы, как вы изволили заметить, только на подхвате. Что прикажете, то и сделаем. Что касается оперативно-розыскной самодеятельности майора Кондратьева, так разве я могу наказывать сотрудника за добросовестную работу?
Иван вполуха слушал перепалку начальства. У каждого была своя задача. И о ней нетрудно догадаться — Старожилов пытался понять истинную причину визита представителя смежного силового ведомства, полковник хотел выведать, что нарыли милицейские сыскари. Но это было на поверхности. А какой еще «скелет в шкафу» припас гость — вот что интересно бы разузнать. Но разговор, напоминающий фехтование, когда ни один из дуэлянтов не спешит нанести решающий удар, продолжался. Старожилов перехватил тоскующий взгляд своего подчиненного и смилостивился:
— Теперь, майор, вы в курсе претензий, которые нам предъявляют коллеги. Конечно, раз они считают, что копать дальше излишне, то пусть так и будет… Возвращайтесь с вашей группой к делу об ограблении обменного пункта валюты на Грузинской. Свободны, майор.
Кондратьев шагал по пустым коридорам в свой кабинет, заваленный японскими телевизорами, магнитофонами, видиками и прочими предметами ширпотреба, именуемыми «вещдоками», и продолжал размышлять: какова же истинная причина прихода полковника Вельяминова? Обижаться на то, что «менты поганые» слишком много работают, — глупо; показать свою власть над ними — еще глупее.
Нет, наверняка была какая-то подспудная причина, заставившая полковника покинуть свою контору и вести пустые разговоры на Петровке.
Кондратьеву и в голову не могло прийти, что ответ на этот вопрос он получит через несколько шагов, отделявших его от кабинета. Впрочем, и после телефонного разговора пройдет немало дней, прежде чем начнут выстраиваться кубики фактов в стройную систему причин и следствий…
Надо заметить, что и полковник Вельяминов, развалясь на заднем сиденье своего «Вольво», — за шофера был капитан Синцов, которого полковник захватил с собой, — тоже размышлял над вопросами. Их было немало, но, в отличие от милицейского коллеги, на некоторые он ответы знал. Все началось накануне, когда его вызвал к себе начальник следственного отдела ФСБ.
— Послушай, Вельяминов, — после приветствия приступил к делу генерал. — Надо бы переговорить с милицейским руководством, чтобы оно укоротило руки у своих джигитов. Задача, понятно, общая, но все же мы должны решать, где копаться, а когда и просто отойти в сторонку.
Генерал откинулся в кресле и впервые за время разговора взглянул на Вельяминова, словно желая удостовериться, что до того дошел смысл сказанного. Визуальный осмотр подчиненного не удовлетворил хозяина кабинета, и он еще раз повторил всю фразу, выделив «просто отойти в сторонку». Но полковник, слава богу, работал в органах не первый десяток лет и наукой читать между строк владел в совершенстве. Думал он уже о другом — «в сторонку» от каких именно вещей следует отойти и, как полагается, забыть? Он знал, что генерал свои слова не конкретизирует и предоставит о деталях догадываться ему самому. В лучшем случае будет сделан еще один намек, сущность которого невозможно будет расшифровать, даже если их разговор какой-нибудь умелец записывает на пленку. Предосторожность не лишняя. И хотя лицо Вельяминова продолжало оставаться непроницаемым, про себя он улыбнулся, припомнив, как во времена краткого правления Бакатина так и не разоблаченные злоумышленники украли из кабинета главы всемогущего КГБ новые кресла. После такого святотатства режим стал еще строже, но газеты как ни в чем не бывало продолжали печатать сверхсекретные материалы. «Пятая колонна» действовала, так что подслушивание самых конфиденциальных разговоров не исключалось.
— Между прочим, в районе происшествия совершал ночной моцион майор Степанков. Бывает, у людей в доме неприятности или на службе, вот они и стараются успокоить нервную систему ночными прогулками. Стоит посоветоваться с молодцами генерала Старожилова, не встречались ли они с майором?
Генерал придвинул к себе ежедневник в переплете из крокодиловой кожи, давая понять, что высочайшая аудиенция закончена и пора заниматься служебными делами.
Договариваясь о встрече со Старожиловым, полковник продолжал переводить услышанное в кабинете шефа на русский язык. Майор Степанков числился в спецподразделении ВДВ, занимавшемся самыми деликатными поручениями — диверсиями, устранением опасных свидетелей, убийствами по заказам высшего руководства. Об этой стороне деятельности подразделения никто вслух, разумеется, не говорил, но догадывались многие. Особенно с тех пор, когда было совершено покушение на всесильного финансового советника президента Бердянского.