Одним словом, такой «благодарности» своему спасителю Сова не одобрял. Правда, сам исповедовал то же правило — свидетелей не оставлять…
Через неделю после побега Сова уже шагал по улицам Мюнхена и удивлялся: надо же, столько раз думал о том, чтобы перекочевать на Запад, тихо слинять из ставшей опасной России куда-нибудь в безопасное райское местечко, отойти от мирских забот и жить припеваючи на дивиденды, коих с лихвой хватит и на хлеб с икрой, и на девочек-манекенщиц. Думать-то думал, но и предположить не мог, что все произойдет так стремительно.
Двухэтажный особняк, в который его привезли с вокзала в новеньком «Мерседесе» нежной голубой окраски, был словно вывезен и доставлен в живописное предместье города со строительной выставки. В ванных комнатах, а их было четыре, по две на каждом этаже, первозданно сверкала красками плитка, напоминавшая старинные гобелены с изображением рыцарской охоты на дикого вепря, поблескивали золотом многочисленные краны, через которые ванна, похожая по размерам на бассейн, наполнялась благоухающей ароматными снадобьями морской водой. В столовой был накрыт праздничный обед на три персоны. Братва, устроившая переезд Совы, работала на уровне кремлевских церемониймейстеров. Правда, в излишней роскоши чувствовался провинциализм, но все вещи, доставленные в особняк, были, бесспорно, высшего качества.
Стоило Сове принять ванну и пройти в столовую, как в ней появился его знакомый по Москве заказчик в сопровождении жгучей брюнетки. Он тепло поздоровался с прославленным киллером, познакомил его со спутницей, которую звали Наташей, и удалился, лукаво подмигнув новому владельцу роскошного особняка. На пороге на секунду остановился:
— Мы тебе на всякий случай выделили трех «быков». Вообще-то им приказано не мозолить тебе глаза, так что, ежели наткнешься, не вздумай сразу мочить — свои люди.
И бывший «заказчик», а теперь гостеприимный хозяин гулко расхохотался.
— А Наташа у нас универсал: и по хозяйству поможет, и дурную кровь успокоит. Не понравится, подберем еще хоть сотню.
Но Наташа понравилась. Она и вправду оказалась мастером на все руки: и отличной хозяйкой, и экономкой, и поболтать с ней можно было на все темы, и оттянуться по полной программе в кровати. Как определяется идеальная жена в старой присказке: должна быть на улице барыня, в кухне — кухарка, в кровати — проститутка. В жизни чаще случается наоборот: на улице — проститутка, в кухне — барыня, а в кровати — кухарка.
Медовый месяц в Мюнхене продлился недолго. Интерпол слишком пристально начал приглядываться к русским новоселам, и пришлось перебазироваться во Францию. Там девушку, которую подготовила для дорогого гостя местная братва, звали Жюли. Хотя на самом деле все обстояло несколько иначе — в снятую для Совы квартиру привели четырех парижанок «белорусского розлива», предоставив гостю самому выбирать достойную. Потом была Дания, опять Германия, и именно здесь его застал телефонный звонок из Москвы. Сова даже обрадовался ему, хотя жизнь за «бугром» была намного безопасней, чем в родных местах, но уж слишком пресной и благополучной.
— Гутен морген, Сова, — голос старого кореша Муромца звучал так, словно он находился в метре от телефонной трубки. — Есть заказ — работа пустяк, гонорар — о таком и не слышал. Жду на Белорусском через два дня. О номере поезда сообщи телеграммой. Все…
Муромец был немногословен, да и не все скажешь по телефону. Сова понимал, что ничем особенно не рискует: ментовка уже забыла о его существовании. Каждый день в родной матушке-России такое происходит, что ментам о делах недельной давности некогда вспоминать, а чего тут говорить об архивных. Документы все в полном ажуре — не какие-то фальшивки, а настоящие, разве что фотографии переклеены, но печати подлинные. Гнездо Муромец подыщет не хуже зарубежной братвы, ну а девочек в Москве тоже навалом. Одним словом, решение принял, еще не положив на место трубку радиотелефона.
Двести тысяч «зеленых» — прав был Муромец — такого гонорара Сове еще никто не предлагал. Но и «заказ» был странный и непонятный. Про такой Муромец любил говорить: «без поллитры не разберешься». Сам заказчик показался странным. Обычно работу предлагали коммерсанты, братва, не поделившая, как нынче говорят, «сферы влияния». Но этот заказчик не подходил ни под одну известную Савенкову до сих пор категорию: в черном костюме — в таком на дипломатические приемы ходить, а в нынешнюю жару и политики сменили смокинги на рубашки, в галстуке с золотистой искрой, должно быть, от Кардена или Армани, в модных туфлях, — он назначил свидание возле «Националя», что само по себе было странным. Всем известно, что Центр под плотным колпаком органов, а кто захочет светиться, тем более в таком деликатном деле?