В первую минуту это воспоминание так меня ошеломило, что я заскочил в первый попавшийся подъезд и начал лихорадочно соображать, что бы сегодняшнее свидание могло означать? Какой все же у Дины или у того, кто ее командировал, интерес к моей скромной особе? Я выглянул из своего укрытия. Дина все так же стояла у светофора и смотрела в сторону «моего» подъезда. Видеть меня она не могла, значит, она ожидала чего-то, что должно произойти. Я плюнул на свои маскировочные ухищрения, выскочил на тротуар и зашагал к своему подъезду.
И вдруг раздался страшный грохот. Мой дом словно переломился надвое, и верхняя половина накрыла нижнюю. Такое я видел в фильмах о Великой Отечественной, когда от многотонной бомбы в считанные секунды рассыпались, наподобие карточных домиков, многоэтажки. Боковым зрением я заметил, как из моего подъезда выскочил какой-то человек и тут же упал, придавленный бетонной плитой. «Кто бы это мог быть?» — пронеслось в голове, но тут пришла моя очередь, что-то неимоверно тяжелое обрушилось мне на плечо, и от дикой боли я потерял сознание, успев обхватить руками голову. Хотя вряд ли этот жест входил в инструкции по технике безопасности во время взрывов…
2
Если вы выходите на улицу из темной квартиры, то от солнечного света непременно зажмурите глаза. И это не вызывает удивления. Однако когда я впервые открыл глаза в больничной палате, где покоилось мое бренное тело (как известно, во время беспамятства дух отдыхает), то меня ослепила скромная шестидесятиваттная лампочка, подтвердив утверждение, что все в мире относительно. Плафонов на потолке было штук шесть, но лампочка горела лишь одна.
— Ну, вот мы и проснулись, — с удовлетворением произнесло бесформенное существо в белом халате, напоминающее пришельца с дальних неведомых планет.
Я поморгал глазами, скудный свет в палате не стал мне казаться таким уж ослепительным, а существо из инопланетянина превратилось во вполне реального Сашку Макарова. Но это было не менее странно — Сашка после окончания дела об убийстве генерала Пронина отбыл в свой город, и, по моим сведениям, никаких командировок в столицу у него вроде не предвиделось.
— А ты, ей-богу, в рубашке родился, — продолжал мой гость, не обращая внимания на мое удивление. — Еще несколько минут, и пришлось бы нам опознавать тебя, как императорскую семью, по идентификации генов близких родственников…
— Юмор у тебя, как у утопленника. — Я улыбнулся и чуть не взвыл от острой боли.
— Ты, командир, лучше обходись без мимики и разговоров, пока швы не зажили.
Ага, только этого не хватало, значит, и физиономия моя не годится для внешнего употребления. Хотелось бы взглянуть в зеркало. Наверно, лицо майора Кондратьева нынче напоминает физиономию канадского хоккейного профессионала с тридцатилетним стажем.
— Как в старой песне, «до тебя мне дойти нелегко, а до смерти четыре шага». Успел бы войти в подъезд, и кранты. — Сашка никак не желал переходить к более приятной теме. — Конечно, полторы недели без сознания — это тоже не подарок судьбы, но теперь хотя бы жизнь вне опасности.
Ничего себе, оказывается, я полторы недели провалялся в госпитале. Час от часу не легче!
— Сколько же погибло людей после этого кошмара?
— Сам прочитаешь в газетах. Сейчас тебе главное — поскорее сил набраться, так что волнения противопоказаны. Кстати, пока я разгребался с криминалом в своем городе, ты времени зря не терял, приятными знакомствами обзавелся. Уже несколько раз какая-то девушка справлялась о твоем самочувствии.
Неужели Диана? Как она узнала адрес госпиталя, в котором я зализывал раны, хотя, наверно, после взрыва была создана справочная служба. Но тогда откуда она узнала мою фамилию, обычно при уличном знакомстве ограничиваются одними именами, да и то мужики нередко предпочитают скрываться под псевдонимами. Одним словом, моя новая знакомая вся состояла из загадок, и, подозреваю, на отгадки их уйдет немало времени. Впрочем, возможно, ларчик открывается просто — все объясняется моей профессиональной тягой к ясности. Есть несколько незыблемых правил оперативника. Например, даже в гостях у близких друзей он никогда не сядет спиной к двери. Подозрительность — это еще одна обязательная фишка…