Глупо. Тихо. Живо.
04:03. Шоссе 23-В.
Они выходят из чащи... Когда вдруг:
ПИИИИП-ПИИИИИИИИП!
Звук старого клаксона. Фары. Пыль. Дым.
И по дороге летит… ДЕД. Да, тот самый дед.
На своём трёхколёсном чудовище, украшенном флагом Солемры с надписью “Официально не признаюсь”.
В прицепе - бочка, сверху написано «Мёд», но пахнет бензином.
Он орёт:
— ЗА-ЛЕ-ЗАЙ, СЛОБАКИ И СОПЛИ!
Я уже дважды мёртв был, но хрен им! А-ха-ха-ха! Как на ярмарке в 72-м!
Они влетают в прицеп. Он резко разворачивает.
За спиной - мутанты и дроны.
— Видели меня на КПП? Ага! Пока КПП грызли, я - хоба!
Бочки, подпорки, прыжок через чёртов забор! Один военный аж креститься начал.
Кесс улыбается впервые за всю ночь:
— Это… это что вообще?
— Это, сынок, Солемрецкая закалка!
Мы не исчезаем. Мы обманываем саму смерть.
04:24. Покинутая платформа технического обслуживания.
Дед загоняет машину внутрь.
— Здесь камеры только для красоты.
— А мы? - спрашивает Лена.
— А вы, детки мои, теперь в другой сказке. И в этой сказке... Вы стали живыми. А значит - важными.
Лорина берёт руку Кесса.
— Спасибо…
— Мне кажется, он нас спас.
— Он?..
Кесс смотрит на Деда, который уже наливает чай из термоса с медвежьей наклейкой.
— Он эпизод. Но в каждом эпизоде - спасение.
«Пока дышим - живём»
04:32. Покинутая техстанция. Где-то за границей зоны.
Ржавые ворота закрываются с лязгом.
Грохот затихает. Остаётся - только тишина,
приглушённая шорохами, потрескиванием двигателя и дыханием людей.
Сквозь бетонный ангар пробивается свет фонаря,
повешенного на старую металлическую трубу.
Он покачивается - и тень от него ходит по стенам, будто живёт сама по себе.
Воздух пахнет бензином, металлом, чуть - старым хлебом.
Из термоса идёт пар. Где-то на заднем фоне капает вода - или чай из свисающего крана.
— Мы в безопасности, - выдыхает Кесс.
Он с трудом садится на деревянный ящик, хрустит суставами.
— Ну, почти.
Лорина снимает куртку, кладёт рядом.
Садится на металлический обломок капота, облокотившись на стол.
Плечи дрожат - от усталости, от напряжения, от холода.
Лена молча осматривает углы.
Потом скидывает сапоги и, не обращая внимания, плюхается на старую шиномонтажную подушку.
Дед, не торопясь, разливает чай в алюминиевые кружки.
— Вкус... специфический, - замечает Кесс.
— Ага, пыль, шалфей и старость.
— Ты ещё сахарку не проси, это уже из области фантастики.
Смеются. Негромко. Словно не верят, что можно.
05:03. Станция. Разговор за чаем.
Пахнет тепло. Не едой - домом.
Усталость сгладила острые углы.
Кесс всё ещё напряжён. Он слушает шум за стенами.
Лорина наблюдает за ним, будто пытается понять: он сломался - или выдержал?
Лена сидит ближе к Деду.
Он заваривает чай повторно - в старом бидоне, заливая кипяток из системы нагрева двигателя.
— У нас была станция такая в Румарии, - бормочет он.
— Только без дыр в потолке и с крысами, а не с мутантами.
— Так ты… служил? - спрашивает Лена.
Он смотрит на неё исподлобья:
— Я был всем, девочка.
Курьером. Дезертиром. Повстанцем. Повторно курьером.
Но чаще всего - человеком, который не верил, что всё кончено.
Пауза.
— А теперь ты кто? - спрашивает Кесс.
Он затягивается своим чайным паром.
— Дед.
И, как выяснилось, ещё кое-кто, кто остался жив.
05:34.
Лорина перебирает бумаги - карту, черновики, делает пометки углём на обрывке упаковки.
Лена пытается разжечь старую печку.
— Ох, ну и логово.
— Здесь когда-нибудь мёрз кто-то, кроме нас?
Кесс находит радио и крутит частоты. Треск. Статика. Голос.
“…территория временно закрыта… все граждане обязаны немедленно…”
Он резко выключает.
— Новости, - тихо говорит он.
— Но не для нас.
06:02. Пауза. Диалог. Тишина.
Снаружи - ничего. Только горизонт и гудение ветра, будто Земля дышит - но медленно, устало.
Лена сидит ближе к входу. Кесс рядом. Он молчит.
— Ты правда… не влюблён в неё? - вдруг спрашивает она, не глядя.
— Нет.
— А почему?