12:26. Вентиляционный проход.
Металл стонет под ногами. Они ползут. Запах - старого масла и человеческого дыхания.
Кесс:
— Слышите это?
Дед:
— Если ты про металлическое “гнууух”, то да, мы все это слышим.
Лена:
— Это они?
Лорина:
— Нет. Хуже. Это сирена уличного уровня.
Она включается, когда “внешние” прорвали первый периметр.
12:35. Они выбираются. Старый тоннель под базой.
Воздух - гнетущий. И слышно эхо далёких криков. Не только людских.
Впереди - дверца. Кесс резко открывает.
Свет. Запах дождя. Они вышли на техническую дорогу за чертой.
Вдалеке - город. И он уже не тот.
12:38. Камера наблюдения на перекрёстке. Микрофон включен.
Голос в динамике:
— …великолепные новости! Солемра под защитой. Улица 27 очищена.
Паника - враг народа. Наслаждайтесь стабильностью. Смотрите в небо.
Оно принадлежит вам.
13:00. Улица 19.
Девочка плачет у стены. Рядом - тело, накрытое одеялом.
Прохожие идут мимо. Камера над ними моргает красным.
Плакат на стене: “НЕ СПРАШИВАЙ. НЕ ПОДНИМАЙ. НЕ БОЙСЯ.”
13:20. Отдалённый район.
Старые дома. Квартира - убежище. Герои заходят внутрь.
Они уставшие, грязные, но живы. Кесс скидывает пальто.
Рядом - старая карта. На ней - граница Солемры.
Вокруг неё: красные кресты.
И подпись от руки: “Объект проник. Цель: Дестабилизация.”
— Это уже не локальная атака, - говорит Лорина.
— Это не чудовища.
— Это стратегия.
Лена нервно курит:
— Думаешь, это Сайрен? (соседняя держава)
— Я думаю… нам больше нельзя верить карте.
13:40. Телевизор включён.
Рекламный блок. Девочка ест кашу.
“Каша “Верность” - на страже здоровья граждан!”
“Когда за окном война, в сердце - стабильность.”
— Только 12 солемов за упаковку.
А в это время, за пределами: Промзона. Пустая. Камеры мигают.
Из тени выходит тварь. Обнажённые жилы. Когти. Слизь.
Но она не нападает. Она смотрит вверх. Туда, где висит камера.
И, словно по команде… машет лапой.
Камера гаснет.
«Две чашки и тень»
14:20. Квартира.
Небольшая. Диван скрипит. Чайник старый, как идеология.
Кесс сидит у окна, напряжён, глядит на улицу, где дети играют в песочнице среди пропагандистских плакатов.
В комнате - запах еды. И пыльного времени.
Лена: в фартуке, волосы заколоты. В руках - ложка.
На плите - нечто, напоминающее еду.
— Ну, если мы и погибнем, - говорит она,
то хотя бы не на голодный желудок.
Дед (в углу, глядя на неё и Лорину):
— Тьфу ты, революция - это, значит, война флагов.
А вот революция на кухне - это куда злее.
Лорина тихо смеётся.
Она присела на край стола, в руках - бумага, которую читала час назад.
Но взгляд - на Кесса. Он бросает ей короткий взгляд.
И она… улыбается. Уже не сухо. А с чем-то… близким.
— Спасибо за еду, Лена, - говорит Кесс.
— Я… ценю.
Конечно, - она старается скрыть эмоцию.
— Я всегда готова помочь. Особенно если…
Дед громко откашливается.
— Вы бы лучше кастрюлю спасли, чем честь свою охраняли.
Скоро сгорит всё, что можно.
* * *
ГДЕ-ТО В ЦЕНТРЕ СОЛЕМРЫ
— Кабинет. Полумрак. Запах кожи и старой бумаги.
Шар. Сидит, как будто он здесь один.
Но чувствуется: его всегда кто-то видит.
На столе - сигарета. Пепел падает по миллиметру.
В руке - письмо. Не вскрытое. Красная печать.
Голос (внутренний, тихий, чёткий):
— Они нашли архив.
— Лорина предсказуема.
— Кесс - опасен. Но не из-за силы.
— Из-за… привязанностей.
Шар встаёт. Идёт к доске.
На ней - чертёж. Схема КПП, города, камеры. Маршруты.
Внизу: “Фаза 2. Внутренний сдвиг.”
Он поворачивается к окну.
На стекле - отражение его лица и огромного флага позади.
— Я не злюсь, Кесс.
— Я жалею тебя.
— Тебе дали правду - и ты испугался.
— А ты ведь был создан, чтобы не дрогнуть.
Он смотрит в окно. На площади собирается народ.
Беженцы. Рабочие. И... камеры. Они включаются.
Голос Шара, в полутоне:
— Мир делится не на героев и чудовищ.
— А на тех, кто задаёт правила.