Он вылез наружу за солдатом.
Тот уже осматривал периметр, пригибаясь у скалистого уступа. Они были в долине - скрытом, будто забытом ущелье, куда, по всей видимости, не заглядывали ни патрули, ни камеры наблюдения.
— Где мы? - выдавил Кесс, поправляя ворот серой формы, теперь изрядно порванной и испачканной.
Солдат оглянулся:
— Ты не в Солемре. Ты в месте, где ты можешь либо научиться выживать, либо погибнуть от первого встречного.
Он подошёл ближе и резко ткнул Кесса в грудь:
— Ты канцелярская крыса. Паспортный отдел, да? Печати, визы, очереди? Отлично. Но тут всё по-другому. Если хочешь вернуться в этот город - не как труп - придётся стать кем-то другим. Быстрее. Сильнее. Умнее.
Кесс отшатнулся, но кивнул. В нём всё ещё горело чувство: чувство несправедливости, что его втянули в этот ужас, но и что теперь отступать поздно. Он не мог позволить себе умереть, не узнав правду до конца.
Солдат скинул с плеча рюкзак, бросил перед Кессом.
— Первое. Запомни: тело - это инструмент. И если инструмент тупой, ты погиб.
— Второе. Никому не доверяй. Даже мне. Особенно мне.
— И третье. Здесь тебе не помогут стены, не помогут бумаги. Только реакция и точность.
Он достал что-то, похожее на старый штык-нож, и кинул в сторону. Лезвие вонзилось в древесину сухого дерева.
— Сначала - учимся метать. Потом - стрелять. Потом - двигаться. Потом - убивать.
Кесс посмотрел на лезвие, потом на руку, дрожащую.
— А если я не смогу? - прошептал он.
Солдат хмыкнул:
— Тогда Солемра тебя не дождётся.
Так начались его тренировки. Без часов. Без календарей.
Дни сменяли друг друга, наполненные болью в мышцах, пылью в лёгких и словами, похожими больше на приказы, чем на наставления.
А где-то далеко, за холмами и вышками, уже начинали шептать о новом.
О пропавшем чиновнике из внутреннего регистрационного отдела.
О мутантах.
О слухах, что где-то за пределами города - живы те, кого считали уничтоженными.
Но Кесс теперь знал главное. Если он выживет - он вернётся.
И вернётся уже не как Кесс из архива. А как кто-то, кого Солемра боится.
* * *
Пещера, в которой скрывались Кесс и солдат, была больше, чем казалась на первый взгляд. За влажными каменными стенами скрывалась целая система ходов и пустот, когда-то, возможно, использовавшаяся как резервный бункер или тайная база. Электричества здесь не было, но «призрак» умел разводить огонь быстро и без шума - на манер старых военных школ. От света костра отблески играли на стенах, где кое-где оставались выцветшие знаки и эмблемы прежних времён - ещё до эры Солемры.
Солдата Кесс до сих пор не знал по имени. Тот называл себя просто:
— Ноль-Три.
— Это имя? - спросил Кесс однажды, наматывая бинты после очередной отработки бросков.
— Это всё, что осталось. Система Солемры вытирает прошлое. Ноль-Три — это мой номер в программе очистки. Нас растили, чтобы быть невидимыми и смертельными. Имён у нас не было. Только задача.
Кесс опустил глаза. Он видел шрамы на теле Призрака, видел, как он не моргал, когда мимо пролетали снаряды, и как вглядывался в темноту, будто там всегда кто-то есть.
Каждый день начинался одинаково.
Пробуждение - без слов. Бег по узкому тоннелю - с мешками на плечах. Отжимания на кулаках. Уход от ударов деревянным посохом, пока не сработают инстинкты. Кесс падал, вставал, зубы стучали от усталости, но Призрак не останавливался. Он молча кивал, когда Кесс делал что-то правильно. Иногда подбрасывал замечания:
— Замах длинный. Мертвецом станешь.
— Смотри не глазами, а дыханием. Слышишь - реагируй.
— Удар не ради удара. Удар - это выход.
Недели спустя - а может, дни, Кесс уже не считал - его тело начало отвечать иначе. Он научился:
Тени-перехват - движение в сторону противника с одновременным уводом удара и контратакой в уязвимую точку.
Слом-кольцо - приём обездвиживания, который Призрак называл «прощанием с локтем».
Прыжок без ветра - почти бесшумное перемещение с опорой только на переднюю часть стопы, позволяющее подбираться к цели.
И самое главное - Удар тишины. Призрак заставлял Кесса неделями бить в стену под определённым углом и ритмом. Только потом объяснил: - Звук удара управляется, как и боль. Кто владеет звуком, владеет паникой.
Однажды ночью, у костра, Призрак медленно снял перчатку. Его рука была вся покрыта чёрными метками - татуировки или шрамы - точно не понять.