"Идентификация подтверждена. Добро пожаловать, гражданин Кесс."
Он подошёл к пункту. Внутри - всё как всегда.
Только внутри него - уже нет.
07:33. Кабина 7-Б
Кесс включил терминал, сел на своё место.
Дверь в створке открылась, как рот у чиновника - вяло и с хрипом.
Он надел фуражку, надел равнодушие, глотнул чая из термоса.
— Ну, Солемра, кто первый?
Первым был мужчина. Тихий, высокий, в сером пальто.
Протянул документы - строго по инструкции.
Кесс взял паспорт.
Открыл. Пусто. Ни имени. Ни номера. Ни фото. Ни штампа.
— Эм…
Кесс поднёс к сканеру.
Тот промолчал. Даже не пикнул.
— Где… всё?
Мужчина смотрел прямо. Не агрессивно. Просто… спокойно.
— Это всё, что у меня есть, - сказал он ровно.
— Тут ничего. Даже не подделка - просто пусто.
— Но вы же видите меня.
— Я-то вижу. А система - нет. А если система не видит…
Кесс помолчал.
— ...то, значит, вас нет.
Он вернул паспорт. Мужчина кивнул.
— Тогда я попробую завтра.
— Лучше с кем-то живым.
Мужчина ушёл. Камера не зафиксировала движения.
Терминал не записал визит.
Кесс остался в тишине.
Следом подошла пара. Муж крепкий, с уставшим взглядом.
Жена - в пальто, прижимает живот. Лицо чуть бледное.
Он держал в руках документы сразу на двоих.
— Доброе утро.
— Смотря для кого, - буркнул Кесс, забирая паспорта.
Пробил их.
Допуск - приграничная зона. Временное разрешение.
Женщина уже дышала тяжело.
— Она на восьмом месяце. Нас вызвали на операцию в сектор «Г» - медцентр.
— Документы подтверждают. Но…
Он замолчал.
На экране появилось:
"Обнаружено отклонение: время въезда нарушено на 34 минуты. Разрешение требует сверки с бюро."
Кесс посмотрел на женщину. На живот. На мужа.
Он щёлкнул кнопку обхода.
Система выдала:
"Решение на личное усмотрение инспектора. Ответственность - персональная."
— Ладно, - сказал Кесс, - проходите.
— Спасибо, - выдохнул муж.
Жена кивнула слабо.
Когда они уже почти скрылись из поля зрения, она обернулась.
— Спасибо… и берегите себя.
— Да я-то? Я тут, как в консервной банке.
— Просто берегите.
08:14 Охрана
В створку заглянул Сержант Клейн.
Рыжий, плечистый, лицо как у памятника - неулыбчивое.
— Ты пробивал первого?
— Ага. Пустышка.
— У нас тревога по базе: зафиксировано "обнулённое лицо".
— Я в курсе. Он был вежлив.
— Вежливые - самые опасные.
— Камеры не записали его, Клейн. Он будто и не приходил.
— Вот именно. А ты говоришь - "вежлив".
— Он ничего не сделал. Даже паспорта у него толком не было.
Клейн пристально посмотрел.
— Люди без истории - чаще всего часть чьей-то другой истории.
Он ушёл. Не попрощавшись.
Кесс остался один.
Пока кабина тихо гудела, он взял свой блокнот.
Нарисовал на полях:
"Голова - фуражка. Улыбка - есть. Глаз - нет. Бумаги - пусты."
Подпись: "Он был. И не был."
08:36 Ещё один день
Прошло два человека.
Первая - вечно ворчащая учительница с жалобами на систему.
Второй - молчащий парень с рюкзаком и глазами, которые будто что-то слышат всё время.
Кесс начал зевать. Монотонность возвращалась - почти как уют.
“Поток нормальный, тревог нет. Можно прожить день, не замечая чудовищ…”
И тут - следующий подошёл.
08:44 - Он
Сначала Кесс увидел руку. Та положила документы на стекло. Паспорт был… странный. Никакой эмблемы.
Цвет - будто грязная серость, как будто его забыли в чьей-то памяти.
Кесс взял. Открыл.
Внутри - почерк. Не печать. Не типографика.
Просто - жирные буквы, как будто царапали гвоздём по бумаге.
"Разрешение есть. Пустите. Уже поздно."
Он поднял глаза.
Человек - в плаще, высокий, лицо неразличимо из-за теней и…
Улыбка. Большая. Неестественно. Как будто челюсть вывихнута.
Губы натянуты, как пружины. Глаза не двигаются. Не моргают.
Кесс инстинктивно откинулся назад.
Что-то внутри живота сжалось.
Как будто память тела поняла раньше разума - это не человек.