Подписи нет.
Шрифт - почерк детский, будто писал кто-то, кто разучился писать.
Он выдохнул. Огляделся. Сел обратно.
— Ну давай… - прошептал он. - Кто там у нас следующий?
10:21 Он… снова?
Дверь терминала открылась. Снова - силуэт. Тот самый. Пальто.
Та же… улыбка. Он стоял молча.
Но Кесс заметил отличие. Теперь - на лацкане пальто висела булавка.
Знак. Спираль. Сломанная. Он поднял руку. Протянул паспорт.
Кесс даже не коснулся его. Он просто сказал:
— Нет.
Человек - улыбнулся шире. И медленно исчез. Будто был в дыму, а не в плоти.
10:27 Всё вернулось
Терминал запищал. Внезапно - как будто никто и не отключал.
Радио заговорило.
"...- оперативная готовность восстановлена. Поток контролируется.
КПП-7, доклад о происшествиях - по обычному каналу."
Кесс просто сидел. Молча. Рука на лбу. Глаза не моргают.
Он поднял конверт снова. Сжал. Затем… сжёг его в урне.
И тихо сказал:
— Я видел. И больше… не уверен, что хочу видеть дальше.
10:43 - Как ни в чём не бывало Очередь за стеклом снова растянулась.
Как будто ничего не было.
Как будто жуткий силуэт с фальшивым паспортом не исчез прямо перед глазами Кесса. Он включил терминал. Экран моргнул. Пошла база.
Чай снова парил. Словно день только начинался.
Кесс натянул фуражку.
Улыбнулся сам себе:
— А вот и театр. Открываем занавес.
10:46 - Люди пошли
Мужчина с коровой.
— Это она. Паспорт оформлен, как “животное-сопровождающее лицо”.
— …Вы что, серьёзно?
— У неё молоко одобрено Комиссией Питания лично!
Кесс молча сканирует. Система подтверждает.
— Проходите… оба.
2. Дама в три метра ростом - на каблуках. Макияж будто воюет с законами физики.
— У меня ускоренный допуск, юноша.
— Вы в курсе, что у вас фото на документе мужчины в каске?
— Это внутреннее ощущение личности, детка. Новая редакция правил от марта.
Кесс медленно щёлкает. Система… пропускает.
Он тихо стонет и ставит штамп.
Маленький мальчик с огромным чемоданом.
Кесс: — Родителей нет?
— Я сам себе родитель.
— Где родился?
— В мешке для картошки, говорят. Я не помню.
— …Проходи, философ.
11:12 - Военные начинают забирать
Каждого пятого внезапно просят остановиться. Подходит солдат.
Просит отойти. Без объяснений.
— Эй, я прошёл! - кричит парень в форме клоуна.
— Приказ - сопровождать.
— Куда?!
— В приёмник.
Кесс не вмешивается. Он только считает. Один. Пять. Девять. Двенадцать.
Забрали уже 9 человек.
Он пишет в блокноте:
"Берут выборочно. Не по документам. Не по фразам. По… взгляду?"
11:20 - Лорина. И записка.
Дверь открывается. Тихо. Без фанфар. Просто - она снова рядом.
Лорина - усталая. Пальто расстёгнуто. На лице уступившая усталость.
Она не говорит сразу. Подходит к Кессу. Смотрит на очередь.
Потом - на него.
Слегка улыбается, но в глазах что-то сломано. Или сознательно спрятано.
— Я…
— Где ты была?
— Не здесь.
Она кладёт маленький сложенный листок на стол. Не разворачивая.
— Прочти, когда очередь будет тише.
— Это приказ?
— Нет. Это… предупреждение.
Она молча разворачивается. Не уходит. Просто стоит сбоку.
Смотрит, как поток людей течёт, как река.
И Кесс впервые понимает: она знает больше, чем говорит.
Но пока ещё говорит, хотя бы шёпотом.
11:58 - Пауза. Он разворачивает записку.
Очередь поубавилась.
Тишина вернулась - не как мрак, а как шёпот, затаившийся в углу.
Лорина где-то в тени. Не мешает. Не дышит громко.
Кесс берёт записку. Разворачивает.
Почерк - её. Но стиль… будто писала не она.
"Кесс. Если ты читаешь это - значит, ты ещё человек.
Смотри не на людей - смотри на их тени.
Некоторые больше, чем тела. Некоторые - не от них.
Если кто-то не отражается в системе, но есть на камере - не пытайся выгнать. Он уже внутри.
Пятеро пропущенных - не люди. Один из них - вернётся.
Я не могу говорить вслух. Камеры - не все наши. В штабе нет гарантий.
Сегодня вечером я скажу больше.
Только отвези меня. И… пожалуйста, не оставляй меня одну. Л."