Сжав зубы, я сходил за трубочкой и водрузил ее на место. Рядом с телефоном лег скоросшиватель, раскрытый на записи о ликвидации лесов. Я установил телефонный аппарат ровнее и закрыл косую столешницу. Теперь вся надежда была на удачу.
Агатовый лимузин ждал нас внизу.
Кун уселся рядом с шофером, а я поместился сзади, между двумя молодцами. Охранники были незнакомые.
- А где Уинстон? - поинтересовался я, когда машина тронулась.
- Бармен-то? - рассеянно отозвался погруженный в свои мысли Кун. Нету больше бармена, такая вот неприятность с ним приключилась, ай-яй-яй... Слишком усердный, знаете ли, был. А во всем важно не переборщить. Вы не согласны со мной?
- Трудно не согласиться с человеком, обладающим таким даром убеждения.
- Ну вот и ожили, - с удовлетворением констатировал Кун. Признаться, мне надоело наблюдать за вашей перекошенной от внутренней борьбы физиономией.
- К себе везете?
- Ага, - незамедлительно откликнулся Кун. - В бандитское логово. В самый, значит, оплот преступного мира. Боитесь? Вы же везунчик. Вон как ловко сыграли - и у наших, и в Управлении...
- Вы же меня и направляли...
- Не скрою, было, - весело ответил Кун. - Приятно вспомнить красивую комбинацию. Наши олухи сразу клюнули.
- Зачем вам все это было нужно?
- Неужели не понимаете? А я думал, вы у нас поднатаскались... Проверка, милый! Да не жмите вы его так, - обратился Кун к охранникам. Куда он денется!
Молодцы отодвинулись. Автомобиль покинул Город № 3 и стремительно двигался на юг. Вокруг пошла знакомая степь. "Только бы получилось", думал я.
Кун закурил сигару. Ароматный дым разошелся по просторному салону. Шофер давил на газ.
- И кого же вы проверяли?
- Да всех! Пока они клубились вокруг нас, боже мой, какие были интриги, волнения, суета, вы и не догадываетесь, я не спеша прозвонил всю цепочку - связи, контакты и все такое прочее. Согласитесь, организация нуждается в чистке. Сами видите, какие гаврики у нас работают. Как ни крути, отец весьма старомодный человек. А времена меняются!
- Так вы - Авель?
Кисселини-младший засмеялся и отвесил мне издевательский поклон. Машина гнала на юг.
- Вы знали о моем прилете?
- Откуда? - искренне удивился Кисселини. - Вы свалились мне, как снег на голову. Свежий человек, никто вас в лицо не знает... Грешно было не воспользоваться случаем. Правда, не думал, что вы окажетесь таким шустрым. Быстро вы до Отчета добрались. Да еще и поджигателем заделались.
- Я шел за своим кораблем, - сказал я.
Кисселини опять засмеялся.
- А с чего, собственно, вы взяли, будто "Дредноут" сэкономлен? Экие люди эти земляне, одно умиление!
- Так он у вас?!
- Ну зачем так кричать, - поморщился Кисселини. - Вон он стоит. Мы туда и направляемся. Говорю вам, грех было не воспользоваться случаем.
Мы приближались к кораблю. Мой милый Дредноут, покорившись, стоял посреди степи. В иллюминаторах не горел свет, краска облезла под кислотными дождями - весь он был такой маленький и жалкий, что у меня защемило сердце.
Агатовый лимузин остановился.
- Светает, - заметил Кисселини, выбираясь из машины. - Времени у нас в обрез, поэтому поспешим.
Охранники вытащили меня из автомобиля и поставили перед кораблем. Дредноут-14 не подавал признаков жизни, но что-то подсказывало мне: Гриша видит, он заметил меня. Но отчего же он молчит?..
Кисселини походил возле корабля, знаком приказал охранникам отойти. Потом приблизился ко мне.
- Послушайте, Вениамин, - негромко и раздумчиво произнес он. - Вы должны мне помочь. Не скрою, от этого зависит ваша жизнь...
- Что вам нужно от меня?
- Только не надо, не надо этой позы! - горячо зашептал Кисселини, наклоняясь ко мне вплотную. - Вы прекрасно знаете, о чем речь. Вы будете жить, ясно вам? - жить! Дышать, ходить по улицам, читать книги... Хотите, отдам подвальчик Уинстона, вместе с Милочкой? Мало - дам больше! Мне нужно только одно: корабль. У нас такой техники нет, у меня она будет! Ну? Отвечайте!
Время шло, и оно работало на меня. Но почему, почему ничего не происходит?..
- Не понимаю, чем я-то могу помочь...
- Ай, да отлично вы все понимаете, - с досадой произнес бывший Кун. Этот ваш типчик внутри...
- Так это Грише я обязан тем, что меня доставили сюда? Приятно слышать. Эй, Григорий, привет!
В ответ коротко мигнул свет в иллюминаторе ходовой рубки. Гриша подавал сигнал.
- Он блокировал входной люк, а когда мы хотели вскрыть обшивку, объявил, что взорвет реактор, и потребовал показать вас. Прикажите ему не капризничать и отправляйтесь ко всем чертям! Жизнь я вам гарантирую.
Я молчал. Мне нечего было сказать Кисселини. Ответить "да" и отдать мафии корабль? Я вдруг представил себе монастырский двор, заволокинцев, Петра Евсеича, сидящего у входа в свой подвал... Ответить "нет"? Но я вовсе не киношный герой, под градом пуль бесстрашно бросающий в лицо врага презрения...
Я молчал.
- Так, - буднично сказал Кисселини. - Первый вариант будем считать отработанным. Собственно, ничего другого я не ожидал. Теперь вариант два. Боюсь, что он не столь приятен, ну да вы сами выбирали...
Он махнул рукой охранникам. Молодцы действовали на редкость сноровисто: мигом положили меня на землю, надели наручники, а щиколотки крепко-накрепко обмотали шнуром.
Кисселини озабоченно посмотрел на небо.
- Минут через десять пойдет дождь. Кажется, вы уже пробовали на себе его действие? Когда ударят капли и на вас начнет лопаться кожа, вы сам сделаете все, о чем просят. Если нет, вся надежда на Гришу. Полагаю, он не допустит, чтобы по его вине погиб хозяин корабля... Ну-с, а я пока посижу в машине.
Кисселини и охранники уселись в автомобиль, а я остался лежать напротив корабля. Потянул знакомый едкий ветерок. Уже совсем рассвело. Приближался дождь.
О чем думал я тогда, лежа на земле, в эти десять минут до конца? Вспоминал свою жизнь, раскаивался, жалел о несделанном? Сейчас трудно сказать об этом. Скорее всего нет. Мелькали в голове обрывки каких-то мыслей, спину холодила остывшая за ночь глина, ныли перетянутые шнуром ноги. Время шло, и я начинал понимать, что последний мой шанс не сработал. Сдался бы я? Не знаю. Не стану врать. Мне совсем не хотелось умереть здесь, на холодной глине, рядом со своим кораблем...