Внезапно «роза» покинула свое место и облаком огоньков взвилась над темноволосой головой: то был рой светлячков, заменивший официальных зеленых мух. В нерабочее время княгиня Ада позволяла себе небольшой отход от формальностей.
Азирафель понимал, что невежливо глазеть по сторонам, поэтому лишь мельком успевал замечать тончайшую резьбу деревянных панелей, статуи в нишах, лепнину и роспись потолков, картины — наверняка среди них имелись и такие, что в мире смертных считаются утраченными или несуществующими.
Вопреки ожиданиям гостя хозяйка привела его не в пышную пиршественную залу, а в уютный кабинет, где был сервирован стол на две персоны.
— Ваше недоумение, дорогой ангел, вот-вот достигнет крыши, — с усмешкой прокомментировала Вельзевул выражение его лица. — Еще несколько минут терпения. Согласитесь, важные раз-з-говоры не следует вести на ходу. Прошу, садитесь. Какое вино предпочитаете в это время суток?
— Полностью полагаюсь на ваш вкус, княгиня, — в тон ей ответил ангел, усаживаясь на золоченый стул, и вытаскивая из серебряного кольца накрахмаленную белоснежную салфетку. — Надеюсь, вы не собираетесь меня напоить.
— Ни в коем случае. Вы нужны мне трезвый и з-з-здравомыслящий.
На столе материализовалась бутылка темного стекла без этикетки. Сама собой вылетела пробка, и густая темно-красная жидкость плеснула в два высоких хрустальных бокала.
— Эдемское, урожай третьего года от сотворения мира, — Вельзевул подняла свой бокал. Облако светлячков над ее головой сложилось в высокую корону. — Ваше благополучие! Пить за здоровье бессмертного существа было бы глупо, не правда ли?
Азирафель ответно отсалютовал и, подавив волнение, отведал напиток. У вина был вкус глубокой и вечной печали об утраченном.
Откуда-то донеслась музыка. Играл целый оркестр, но мощь инструментов была приглушена, чтобы не мешать беседе.
— Бетховен, десятая симфония, — княгиня какое-то время прислушивалась, на ее лице появилось мечтательное выражение.
— Но, простите, у великого Людвига их только девять…
— Десятую он написал здесь.
Светлячки, покинув свое место, образовали в воздухе две человеческие фигуры и закружились в танце.
— Обойдемся без лакеев, — хозяйка повела рукой над столом, заставляя исчезнуть все крышки и крышечки, под которыми скрывались блюда. — Я не собираюсь ни подпоить вас, ни отравить, поэтому угощайтесь. Такого вы и в Раю не найдете. Еще бы, ведь все лучшие повара — у нас!
Азирафель не успел опомниться, а на его тарелке уже лежал ломоть паштета, благоухающего, как мечта гурмана. Если бы шеф-повар «Ритц» пожелал продать душу за рецепт, ангел в тот момент был готов лично оформить сделку.
Невероятным усилием воли он заставил себя ограничиться несколькими кусочками и сделать вид, что пробует остальные кушанья исключительно из вежливости. Вельзевул же ела с нескрываемым удовольствием, то и дело предлагая отведать то одного, то другого.
Налив себе и гостю по полному бокалу эдемского, она сказала:
— А теперь поговорим о деле. Я собираюсь предложить вам работу, дорогой ангел.
Магазин по-прежнему был заперт и темен. Кроули, уже без всякой надежды, набрал номер Азирафеля еще раз, послушал, как в глубине дома звонит телефон, и вернулся в машину. Тихо урчал мотор, печка гнала по ногам волны теплого воздуха, и голос Меркьюри из магнитолы пел особенно проникновенно:
Но когда соседнее сидение пустует, какой прок от этих слов?
Если бы демон решил составить список всего, что ненавидит, пришлось бы потратить очень много бумаги. Но первые три позиции в перечне занимали бы неизвестность, собственное бессилие и вынужденное бездействие. Поэтому не удивительно, что история того, как ангел докатился до Ада, началась со слов «я хочу знать», а большинство неприятностей, в которые он вляпывался, было порождено его же самоуверенностью и авантюризмом.
И вот теперь весь топ рейтинга «Ненавижу!» собрался в салоне «бентли». Кроули в ярости едва не саданул по рулю, но в последний миг удержался: не приведи владыка, еще и с верным автомобилем случится что-нибудь. Утешало одно: Азирафель безусловно был жив. Рай уже наказал его, у Ада нет поводов для кары, а никому больше безработный ангел не мог помешать. Не говоря уже о том, что лишь у двух ведомств вообще имелась возможность убить бессмертного. Тем не менее, он пропал, а когда в исчезновении замешана преисподняя, ничего хорошего (для ангела, разумеется) ждать не приходится.