— Рад был вам помочь, госпожа Ряба, — сказал я. — Надеюсь, я хорошо исполнял свои обязанности.
— Ты справился просто отлично, — сказала Рябина. — Таких умелых действий я от тебя даже не ожидала. Но расслабляться пока рано. У нас еще полон зал гостей. Вижу, что ты устал. Потерпи, Пупсик. Осталось продержаться совсем недолго. Думаю, через полчаса они начнут расходиться.
— Не переживайте, госпожа Ряба. Буду работать столько, сколько потребуется.
Ряба в присутствии Елки пересчитывала выручку. Я сидел за соседним столиком, борясь с желанием снять сапоги, наблюдал за тем, как она шевелит губами, проговаривая цифры, старается не сбиться со счета. Елка позевывала и посматривала на часы с толстыми золотистыми стрелками, что висели на стене в комнатушке бара.
В зале кафе остались лишь мы трое. Повара покинули свое рабочее место после полуночи. С последней нетвердо стоящей на ногах гостьей мы попрощались в начале третьего. Тогда же ушли и подруги Елки.
Повинуясь манипуляциям Рябины, шары, закрепленные на потолке, погасли. Большая часть зала погрузилась во тьму. Лишь светильник у зашторенного окна, рядом с которым происходил пересчет выручки, продолжал излучать неяркое свечение.
Вокруг площади с фонтаном горели фонари. На каменном бордюре, спиной к водным струям в обнимку сидела парочка девушек. Изредка мимо окна проезжали всадники, цокая лошадиными копытами по выложенной булыжником мостовой.
«Деньги», — сказал Ордош.
«Что, деньги?» — переспросил я.
«У этих женщин деньги, которые нам нужны».
«И что?»
«Можем грохнуть красавиц, забрать деньги и уйти. Как тебе такой вариант?»
«Ты с ума сошел? — сказал я. — Лишить женщин жизни из-за кучки бумаги?»
«Убивают и за несколько монеток, дубина. Я в прошлой жизни перебил тысячи людей лишь за то, что они стояли на моем пути. Давай, решай поскорее: берем деньги или нет».
«Нет! Конечно, нет!»
«Как скажешь. Я и не сомневался в твоем решении: ты у нас честный труженик».
«Зачем тогда предлагал?»
«Так, подбросил тебе идею, до которой ты бы сам не додумался».
«Плохие у тебя идеи», — сказал я.
«Ну, это смотря для кого, — сказал колдун. — Ладно. Тогда не отвлекай меня. Я тут нашел в твоей памяти интересную книжицу. Ты и сам не представляешь, какая чудесная библиотека собралась у тебя в голове!»
«Наслаждайся».
«А ты можешь пока взять тряпку и протереть пол. Смотри, сколько объедков повсюду валяется. Привыкай зарабатывать на пропитание тяжким трудом, мой принц. Но если все же надумаешь получить деньги через смертоубийство — просигналь. И не обижайся: когда ты будешь вылизывать пол, я сделаю вид, что мы с тобой незнакомы».
«Договорились», — сказал я.
«Развлекайся».
— Вот, — сказала Рябина, — двадцать процентов.
Елка взяла у нее стопку герцогинь, взвесила ее в руке. Ухмыльнулась. Посмотрела на меня, подмигнула. Я все не мог понять, сколько ей лет. Выглядела она лет на тридцать, но меня не покидало ощущение, что Елка — подросток.
— А чо, нехило сегодня. Прикольно. Уже похоже на нормальные деньги. Наши будут довольны. Так бы каждый день.
— Надеюсь, что сегодня будет еще лучше, — сказала Ряба.
— Хорошо бы.
Рябина взяла со стола несколько купюр и протянула мне.
— Держи, малыш. Это твои чаевые.
Вытянула из большой пачки две купюры и тоже положила передо мной на стол.
— А это зарплата за день, — сказала она. — Приятно было с тобой поработать, Пупсик. Наведывайся к нам иногда. Буду рада тебя видеть.
— Не поняла, — сказала Елка. — Ты чо, не берешь его на работу?
Ряба покачала головой. Опустила глаза.
— Ель, ну как я могу его взять? — сказала она. — У него же нет ни документов, ни гражданства.
— И чо?
— У нас с этим строго. Все работники должны быть зарегистрированы в префектуре и оформлены должным образом. Ты знаешь, какой можно получить штраф за нелегала?
— И чо ему теперь нигде не устроиться? — спросила Елка о том, что интересовало и меня. — Побираться идти?
«Вот и поработали, — сказал Ордош. — Я голосую за то, чтобы все-таки забрать деньги».
— Я… не знаю. Ему следует обратиться в полицию и заявить об утере документов.
— Ха, в полицию! — сказала Елка. — Да они его обдерут, как липку! И запихнут в мужской приют!
— Я не представляю, что еще можно сделать. Скажи, малыш, тебе есть где сегодня ночевать?
— Нет, госпожа Ряба. Я никого не знаю в этом городе.