- Что же ты тут-то валяешься, а не на столе, к чаю подвигаешься?
-Видите ли, уважаемая Кошка, глаза с лукошко, у меня пупырь. Он-то всю мою жизнь сгубил. Не даёт мне, проклятый, свершить мою миссию, доставить удовольствие…
- Ладно, ладно вижу твою беду. Только я в толк не возьму. Чем не доволен то ты? Всех твоих братьев съели давно, а ты ещё жив. Радуйся, глупый, что у тебя пупырь. Он тебя хранит, да от бед бережёт. Благодаря ему ты стал особенным. Может, станешь героем местного эпоса.
- Правда!? А как же моя миссия?
- Так может у тебя совсем другая судьба. Может ты пришёл в этот мир, что бы всех нас спасти от сладострастного забвения. Потому у тебя и пупырь вырос. Наверняка это не случайно.
- А как же мне это узнать?
- Нет ни чего проще. Походи по миру, да поспрошай у страстолюбцев. Они тебе чего ни будь да присоветуют.
- Мир это где?
- Выгляни в оконце и увидишь иной Мир.
- Так не могу. Не дотянуться мне до него.
- Нет ни чего проще. Подцепила кошка Пряник за бок, прыгнула в открытое окошко, да забросила нашего героя за грядку и была такова.
Огляделся Пряник. Кругом темно, а вокруг всё живёт, стрекочет и шевелится. Красота красотой, да любоваться постой. Не успел Пряник подумать, куда ему дальше идти, как его кто-то в бок ткнул, да давай по земле катать.
- Ой, ой! Не кувыркай меня, постой! Я не ленился, ни чем не провинился! Почто меня в бок пихать!
-Уф, уф! Не пойму ни как, вроде не слизняк. Не кузнец и не лягушка, а неведома игрушка.
- Пряник я медовый,
Не совсем старый,
Да не вполне новый.
Бабкою, для старика, по сусекам не метён,
По коробу не скребён, а в с серийном производстве обретён.
Я с боков кругл,
Не низок, не высок,
Не пятка не носок.
Глазурью облитой,
Ароматом пропитой,
И под маркой «Общепит» вызываю аппетит.
А ты кто такой?
- Уф, уф! Невидаль какая, для ужина причина больно большая. Я Ёжик-колючка для дураков взбучка! На тебя посмотреть, аппетиту не иметь. Хотя, что то в тебе привлекательное есть, да нельзя съесть.
- Так это, у меня пупырь. Умные головы говорят, я особенный. Не какой-то там синтетический, в поту экологический, а сам по себе виртебрический. Мне тут одна кошка сказала, что моё виртуальное эго выходит за рамки банальной субъективности, стремясь к индивидуализации объективной действительности. А всему причиной мой пупырь. Вон, видал, какой. Только у меня такой. Он мне индивидуально достался, сам Пекарь над ним старался!
- Чухня какая-то! Пахнет от тебя мерзко. Хотя, что то в тебе есть, чего можно съесть. Да времени нет, об тебя зубы ломать. Надобно на тебя слизняков имать. Они сладкое любят, тебя крутобокова оближут, а я тут как тут. Всех их и слопаю! Давай начинай аромат источать. Я в траву спрячусь, да буду за тобой приглядывать.
Сказал так и исчез, как не было. Подумал Пряник, вот мол и мой час пришёл, удовольствие доставить. Однако, как только увидел первого слизняка, так сразу и передумал отдаваться первому встречному, мерзкому поперечному. Бросился на круглый бок, да наутёк!
Вдоль грядки катится, на тропинку перекатывается. По тропинке до забора, а от забора имхо…! Держите вора!
Долго ли, коротко ли по тропке катился, да бока истёр и утомился. Прилёг отдохнуть, летней ночи вдохнуть, да опять налетела на него чёрная тень. Охнуть не успел, как в небо улетел. Мелькают перед глазами, то крыши домов, то звезды на небе и уж глядь, а под ним водная гладь.
Ещё лишь момент и жизнь, как аргумент, перестала волновать, стал он себя забывать. Бросили его в тёмное дупло, где птенцам от голода животы свело. Лежит, Пряник, не жив, не мёртв, только бормочет себе под нос:
- Я ли не уникален. Я ли не эпохален. Мной весь мир дивится, да ни кто не соблазнится. Куда я попал? Уж, наверное, совсем пропал. Судьба, старуха злая. Не видать мне желудочного рая!
Полежал, полежал и чувствует, клюют его в бок. А кто клюёт, не видно совсем. Тут в дупло всунулась большая, лохматая голова с огромными, светящимися в ночи глазами.
- УУ, УУ, УУР! Что не едите, что впустую на пищу глядите!
- Так, нечего здесь есть. Только клюв портить. Эта пища, как камень.
- Как так, разве это не жаба?
- Нет, не жаба я!
Я Пряник медовый,
Не совсем старый,
Да не вполне новый.
Бабкою, для старика, по сусекам не метён,
По коробу не скребён, а в серийном производстве обретён.
Я с боков кругл,
Не низок не высок,
Не пятка не носок.
Глазурью облитой,
Ароматом пропитой,
И под маркой «Общепит» вызываю аппетит.
Я уникальный, сам по себе не синтетический,