— Дурак. Думать о чем-то другом это нормально. Но ты должен задавать себе вопрос: «А так можно сделать?» К тому же, если попытка будет неудачной, то попробуй множество разных способов. Именно так ты и должна тратить свое время, пока учишься.
Сказала Кацуко-нээ, с улыбкой.
— Так что иди и проваливай попытки приготовить хорошую выпечку. Неудачи – это нормально. Но ты дожжён понимать почему попытка была неудачной. А потом выучи то, что позволит тебе в будущем этой неудачи избежать.
◇ ◇ ◇
После этого мы с Кацуко-нээ молча сконцентрировались на нашей работе.
Мы уже знакомы с распределением работы.
Кацуко-нээ периодически давала мне советы.
И если я считал это важным, то старался запомнить.
Это так утомляет, каждый раз после очередных заметок мыть и дезинфицировать руки.
Кацуко-нээ сказала, что лучше делать заметки на случай если я забуду.
Она упомянула это посреди работы, у нее часто бывает такое, что она забывает, что говорила спустя некоторое время.
— Ладно, давай сделаем перерыв.
Сказала она после того, как мы поставили последний поднос в печь.
— Сегодня суббота. Так что надо приготовить меньшее количество потому нам легче.
Да, сегодня мы сделали, перерыв на 15 минут раньше обычного.
— Кофе или чай?
— Сегодня хотелось бы кофе.
Я посмотрел на Юкино сидящую в углу комнаты.
— Кацуко-нээ, можно…?
— Угу.
Я увидел в ее глазах, видных между шапочкой и маской, улыбку.
— Эй, Юкино, ты что будешь, кофе или чай?
— Кофе.
Ответила она, не отрывая взгляда от телефона.
— Хорошо.
Кацуко-нээ приготовила нам кофе.
— А, я отнесу.
Юкино сидит как раз там, где мы обычно пьем чай.
Я поставил три чашки кофе на поднос и отнес их к Юкино.
— Вот твое.
— Спасибо.
Ну а теперь Кацуко-нээ.
— Вот что я сделала, можете брать, если хотите.
Она принесла выпечку для чайной церемонии.
Юкино ничего не взяла.
— Ешь. Они очень вкусные.
После этих слов я решил взять первую.
А потом откусил, показывая, что они не отравлены.
— Тогда я пожалуй возьму.
Она потянулась к выпечке.
Тут дело не в характере Юкино.
Во время праздников, мы с Кацуко-нээ обманули ее много раз, так что теперь она очень осторожна с нами.
— А, точно.
Теперь, когда мы закончили печь хлеб, я вспомнил, что собирался сказать.
— Кацуко-нээ.
— А, я знаю. Я слышала ваш разговор в классе.
А, точно.
— Мне сказать об этом Юкино?
— Ну, как хочешь.
Сказала Кацуко-нээ с нежной улыбкой.
— Юкино, послушай.
— Что?
Похоже, что ей понравилась приготовленная Кацуко-нээ выпечка после того, как она ее попробовала.
Сейчас она самозабвенно ела ее с набитым ртом.
— Не так давно я от своих одноклассников слышал… Они сказали, что Эндо вернулся.
— Кенджи?
Юкино остановилась.
— Да, я не знаю деталей, но похоже, что он ненавидит меня настолько, что хочет убить.
— Хмм… А почему бы и нет? Думаю, если тебя изобьет Кенджи, то это будет верный курс действий.
Она как всегда резкая.
— Так как это относится ко мне?
— А, я забыл спросить.
— Какого…? Так бесполезен.
— Прости. И все же, но все же, я подумал, что стоит тебя предупредить, просто на всякий случай.
— Почему? Я ведь не сделала ничего, из-за чего он мог бы ненавидеть меня.
Ну…
Разве то, что ты его бросила, не достаточно?
— Понимаешь, Кенджи – идиот во многих смыслах этого слова, да? Есть вероятность, что может произойти что-то неожиданное.
— Ты прав, у него много шариков за ролики закатилось.
Юкино отхлебнула кофе.
— Кто встретил Кенджи?
— Один из парней из нашего класса, Сакай, он увидел его в игровом клубе.
— Ох, так это он. На нем еще всегда такие отвратительные очки, да и сам он не лучше.
— Ну, я конечно согласен, что его очки выглядят далеко не круто, но почему он сам то отвратительный?
— Он отвратительный! У него прыщавое лицо.
Но тогда это не имеет никакого отношения к очкам…
— Так как выглядел Кенджи?
Эмм.
— Похожу, что он немного поехал крышей. Он подражает изгнанникам своей прической.
— Изгнанникам? Что?
— Камеда. Он выглядит, как Камеда.
— А кто это?
Хах?
— Я сам не знаю. Все это я слышал от Сакая.
— Количество людей увеличилось, пока никто не знал об этом?
— К тому же, похоже, что Эндо стал отаку.
— Хах?
— Он каким-то образом стал отаку по Наполеону. Настолько, что даже кричал, что станет им.
— Наполеоном?
— Я сам не понял, но похоже, что Наполеон произвел большой бум в его голове. Так что теперь он говорит: «Я, стиснув зубы пройду весь путь и стану императором, как Наполеон».