Шефы Язаву, Сё-нээтян и Реи-тян могут неожиданно уволить.
— Я знаю, что мне дали шанс до следующего года, пока я не рожу. До этого момента все, что я могу, так это воспользоваться своей ролью телеведущей, чтобы общество начало меня узнавать.
Юкино.
— И сейчас единственный способ жить для меня – это просто жить при помощи этой воображаемой работы.
Общество знает Юкино.
Преступления ее отца, ее личный опыт и то, как над ней издевались.
— Вот серьезно, после вчерашней трансляции я наконец поняла. Юзуки не дала мне возможность появиться на телевидении потому что ненавидит меня. Она просто по-своему думала о том, как я смогу и дальше выживать. Потому все это…
Она посмотрела в пол.
— Конечно. Минахо-нээсан ведь является твоим классным руководителем. Она беспокоится о твоем будущем.
— Ну, я благодарна ей. Немного. Она заботится обо мне.
А потом Юкино посмотрела на меня.
— Так теперь ты понимаешь?
Хах?
— Что Юзуки задумала для тебя?
Ну…
— Нет, но Минахо-нээсан сделала для меня эту пекарню и даже создала пекарские курсы…
— Я не об этом.
Юкино?
— Уже ведь прошел практически месяц с того момента, как ты начал делать выпечку для других учеников, да? Пора бы тебе уже заметить.
Что?
— Видишь? Он действительно идиот. То, что ты ему до этого говорила для него не имеет никакого смысла. Тебе надо говорить ему все напрямую!
Юкино посмотрела на Кацуко-нээ.
— Ну, он неплохо справляется. Он ведь старается.
Кацуко-нээ?
— Я знаю это уже! Но этого ведь недостаточно?! Вот серьезно…
У Юкино было недовольное выражение лица.
— Прости, я не понимаю, о чем ты говоришь Юкино. Можешь пожалуйста сказать мне?
Она громко вздохнула.
— Конечно. Ты ведь не против?
Спросила она Кацуко-нээ.
— Подожди немного, дай ему еще немного времени.
— Ничего ведь не изменится даже если я и сделаю так, он ведь полноценный иддиот.
Юкино гневно посмотрела на меня.
— Ладно, смотри, ты ведь делал булки и продавал их уже почти месяц как, да?
— Хах? Да, а что?
— И ты думаешь, что это нормально?
Хах?
— Ну да.
— Почему?
Ее недовольный взгляд уперся прямо на меня.
— Ну, Кацуко-нээ намного больше знакома с созданием булочек, чем я, а также у нее больше опыта.
— Ну это очевидно. В мире нет никого тупее тебя, так что не используй свой низкий IQ в качестве планки для измерения.
Юкино, что ты хочешь сказать?
— Эта женщина знает то, как печь булки не так уж много лет в особняке. Хоть я и не спорю, что они вкусные. Мне ведь давали их поесть там.
Юкино вздохнула.
— Но это и продажа булок это две разных вещи, разве не так?
Хах?
— Эта женщина не знакома с продажей хлеба, не так ли? Я хочу сказать, что в бизнесе у нее опыта совершенно нет, верно?
Это….
— Да. Я была проституткой, но все, что касалось бизнеса, я оставляла на оджоу-сама.
Пробормотала Кацуко-нээ.
Понятно. Даже когда она продавала свое тело, то Минахо-нээсан подписывала контракты о том, кому его продавать.
— Прошлой ночью я сходила с Франси в караоке. Это гомосексуал ведь играет активную роль, не так ли? Он сказал мне следующее: «Интересное шоу похоже на продающееся шоу, но они не равны. Не важно насколько интересно шоу, если оно не будет продаваться, то ведущие не смогут выжить.»
Это значит…
— То же самое ведь касается и продажи хлеба, не так ли? Вкусный хлеб не равен продающемуся хлебу, да?
Не равен?
— Не важно насколько вкусный хлеб вы делаете, у этой женщины совершенно нет опыта в его продаже.
Потом Кацуко-нээ ответила.
— Да, верно.
Я.
— Прости, дорогой. Я пыталась учить тебя так, будто все знаю, но…
— Нет, просто он слишком сильно на тебя полагается, думая, что ты все знаешь о создании выпечки, разве не из-за этого все произошло?
Да, верно, все из-за меня…
Я думал, что не смогу совершить ошибку, пока буду так, как говорит Кацуко-нээ.
Я думал, что этот учебный период у Кацуко-нээ для меня, я был так наивен.
— Прости, Кацуко-нээ. Юкино права.
Ох.
— Это ведь и твой первый раз в продаже булок, точно.
Я не заметил этого сразу.
— Кацуко-нээ теперь чувствует себя неловко.
Черт.
— И при всем при этом я продолжал полагаться на Кацуко-нээ, так что ты была вынуждена загораживать меня, чтобы я не чувствовал себя неуютно.
— Прости, дорогой.
Кацуко-нээ извинилась передо мной.
— Нет, все в порядке, это ведь я тут виноват. Я совсем не понимал твои чувства.
Такой дурак…
— До этого эта женщина говорила тебе что-то о том, что начинается все с одного месяца, потом на третий месяц… Она говорила это для себя.