Каан-сан говорит Тории-сан.
— Видишь? Онээ-сама отдала нам приказ. Пойдем! Хайджи!
— Боже, поняла.
Затем 16-летняя девушка.
И 13-летняя (самопровозглашенная) телохранитель ранга А.
Двое весело поют.
Однако.
— Хаа докой!
— Аа Йоишо!
Что это?
Я имею в виду, это песня?
Каан-сан громко смеется.
— ♪Ааа, соицу но навааа♪
— ♪Порииисумиин♪
— Фу!
— Ха!
Это больше похоже на детскую игру.
— Пфф.
Мисудзу смеется
— Это весело.
Рюрико тоже.
— Это кажется забавным.
Йошико-сан тоже смеется над странным выступлением Тории-сан.
— ♪Сонна кото иварете♪
— ♪Чипапа♪
Постепенно другие барышни тоже начинают смеяться.
— Это Каан Момоко позволяет ей играть роль шута, чтобы другие приняли ее.
Шепчет Эди.
— В средние века у европейского королевского двора был шут. Работа шута заключается не только в том, чтобы смешить людей. Король использовал их, чтобы позволить ему говорить строго.
Хм?
— Тории Марико не робкая. Она всегда говорит откровенно. Каан Момоко хочет, чтобы эта девушка была рядом с ней.
Да, Тории-сан не может понять настроение, в конце концов.
Правильно, если это обычная девушка, она бы отказались стать протеже Каан-сан, потому что побоятся зависти других девушек.
Тории-сан принимает это без проблем.
И именно поэтому она может так выступать.
Она не считает это зазорным.
Она горяча, держит честь дворянства.
Вот почему Тории-сан не приближается к Каан-сан со странными намерениями.
Она не подлизывается.
Она только говорит то, что думает.
Поэтому она не может отпустить ее.
— Большое спасибо!
Наконец, песня(?) Тории-сан и Адельхейд-сан закончилась.
— Это было весело. Марико, и ты тоже.
Каан-сан сказала Адельхейд-сан.
— Если тебе некуда идти, побудь с Марико еще немного. Ты не возражаешь?
— Но, Момоко-онээсама?
— Ты не выслушаешь мою просьбу?
Каан-сан улыбнулась.
— Поняла. Я отменю твое увольнение. Побудь со мной еще немного.
— Я=я…
Адельхейд-сан колеблется.
— Если ты действительно терпеть не можешь дом Марико, я могу попросить Мисудзу, чтобы ты наняли СБ Кудзуки. Хотя, я думаю, что твоего мастерства все же не хватает. Некоторое время оставайся телохранителем Марико и тренируйся вместе со всеми, чтобы отточить свои навыки.
Сказала Каан-сан. Мисудзу…
— Мичи, тренируйся с ней.
— Безусловно.
Мичи склоняет голову.
— Секи-сан и Фуджимия-сан, пожалуйста.
— Да, Мисудзу-сама.
На данный момент Адельхейд-сан не будет в растерянности, потому что она связана с СБ Кудзуки.
Я имею в виду, что если так пойдет и дальше, ее никто не возьмет на работу, и ей будет некуда идти.
— Тогда я согласна, мои наилучшие пожелания, Марико-оджосама.
Она склоняет голову перед Тории-сан.
— Конечно, Хайджи.
— И я тоже буду тренироваться с тобой.
Сказала Эди.
— Теперь моя очередь петь.
Хм?
Эди, ты?
Эди начинает петь по-английски без предупреждения.
— О-Она хороша.
— Ух ты.
— Какой красивый голос.
Эди также хорошо поет?
Что ж, ее тело превосходно, у нее острые чувства и яркая сила экспрессии.
Естественно, она тоже хорошо поет.
Вскоре Эди закончила петь.
— Это была «Битва при Иерихоне».
Мисудзу улыбнулась Эди.
— Верно. Это песня, которую пела бабушка.
Эди улыбнулась в ответ.
О, девушки, которыу нервничали после того, как Джии-чан помешал…
Они сейчас расслабились.
— Далее, как насчет того, чтобы мы все спели хором?
Предложила Мисудзу. Потом барышни и их телохранитель начали петь.
Похоже, все ученики школы Мисудзу умеют петь.
Я не думаю, что это гимн школы.
— Данна-сама, пожалуйста, послушайте.
Горничные СБ Кудзуки. Сё-нээчан и Эди, которая не учится в школе Мисудзу, все вместе слушают.
Их певческий голос…
Это прекрасная гармония, совершенная.
Ага, понятно.
Эти девушки – настоящие дворянские дочери.
Они столпились вокруг Рей-чан и Марго-сан.
Их лица белеют, когда они с Мисудзу или Каан-сан, громкими именами, но…
Как хотел Джии-чан и его товарищи…
Все они обучаются как дочери знати.
Я вижу это после того, как они спели хором.
Они могут свободно петь, и я не вижу ни одной девушки, которая не поет.
Они все выпускают свой голос.
Как будто они должны показать себя с лучшей стороны, потому что они делают шоу.
Я понимаю, почему они дворянские дочери.
Эти барышни всегда наблюдают, и другие семьи и вассалы делают то же самое.
Если обнаружат, что они срезают углы, это повлияет на честь их семьи.
Они знают, что это позорит не только их самих, но и их семью, родственников и вассалов.