— Это то, как было в начале, но ты пристрастился к этому, не так ли?
— Когда мне было за 40, ни жена, ни любовница больше не могли составить мне компанию. Сексуальное желание женщин снижается, а мужчин нет. Я хотел больше заниматься сексом с женщинами, так что остальное ты знаешь.
Джии-чан дает объяснение, демонстрируя страдальческий взгляд.
— Ну что ж. Мне было бы жаль, продолжать мучить старика прошлым. Однако.
Кёко-сан посмотрела на Джии-чан.
— Все еще позволяется молодой любовнице справляться с сексуальным желанием молодого наследника даже сейчас?
— Возможно. В клане Кудзуки нет никого, кроме дочерей, но для знати с молодыми наследниками…
— Оказывают такую теплую заботу о мужчинах, а девочками пренебрегают, не так ли? Помещение их в зоопарк под названием «престижная школа» научило не разговаривать с кем-либо с более низким статусом, игнорировать их, когда они пытаются завязать разговор, и сдерживать свое сексуальное желание, пока они не станут невестой другого дворянина.
Это…
— Я знал, что у Мисудзу была сильная похоть с детства, поэтому я попросил Нагиса-кун справиться с этим с помощью гомосексуализма.
— Но Рюрико и Йошико-сан не учили никаким сексуальным знаниям.
Я говорю свои мысли.
— Верно. Это точно было угнетение.
Признается Джии-чан.
— Видите ли, я не могу смириться с мыслью, что у мальчиков может быть дочь вассала, чтобы утолить его похоть, и все же девочкам нужно ее подавлять.
Сказала Кёко-сан.
— Если сыну и наследнику приходится сдерживаться, то я понимаю. Но почему только к девочкам относятся как к милым ангелочкам? Они тоже живые существа.
— Хм, ты права. Позвольте мне обдумать эту идею в следующий раз. Я ничего не могу сделать с этим в одиночку.
Это касется всей знати, так что Джии-чан не может решить сам.
Я имею в виду…
Они не позволят барышням завести парня, как мальчикам завести любовницу.
Мужское и женское вожделение различны.
Я парень, поэтому хочу заниматься сексом каждый день, но…
Женщинам не нужно делать это каждый день, чтобы поднять себе настроение.
Хотя есть день в месяце, когда им безумно хочется заняться сексом.
В такие моменты я с удовольствием составлю им компанию.
Кроме того, Сё-нээчан и Рей-чан, которые обычно жесткие и напряженные, становятся слишком распутными.
— Ну, мне все равно, это не имеет ко мне никакого отношения.
Кёко-сан изменила свое отношение.
Затем она посмотрела на меня.
— Ты понял? Их называют высшим классом и дворянством, но они всего лишь меньшинство почти вымерших людей. Они обладают некоторыми странными и уникальными культурами и обычаями. Он имеет ценность редкости, так что лучше сохранить их в безопасности. Но, однако, это решать тебе. Хотя, ты не принадлежишь к их группе, так что тебе не нужно следовать обычаям и культуре этого старика.
Правильно, я не дворянин.
— Ты сделал Мисудзу, а Рюрико своими женщинами, и это их решение жить вместе с тобой, так что не дай обществу знати поглотить тебя.
Ага.
Она права.
Я должен знать, какие у них правила и структура, но…
Я не могу позволить знати подавить меня.
— Старик, ты тоже должен знать меру, иначе твои внучки сбегут с этим мальчиком. Уйдут в место, не имеющее отношения к дворянству и дому Кудзуки.
Кёко-сан сказала Джии-чан.
— Что очаровательно в нем, так это его справедливое чувство ценностей, верно? Он одинаково относится и к дочери дворянина, и к дочери бедняка, не так ли? Я бы предпочла, чтобы ты не сломал в нем эту хорошую часть.
Кёко-сан говорит недовольно.
— Зачем заходить так далеко?
Джии-чан спрашивает Кёко-сан.
— Ну, я вроде отца дома Куромори. Если я не озвучу свои жалобы, то кто? Его старшая сестра, Минахо, даже не может жаловаться тебе напрямую.
Кёко-сан.
— Не замена матери, а отца?
— Верно. Разве это не веселее?
Кёко-сан смеется.
— С учетом сказанного, относись к моей семье с осторожностью. Старик… О, кстати, Минахо.
Кёко-сан смотрит на Минахо-нээсан.
— Знаешь, достаточно просто «красивая сестренка». Вы когда-нибудь слышали, чтобы кого-то называли «красивой и молодой»?
Я знал это.
Она слушала наш разговор ранее.
— Если её называют красивой, то естественно, что она ещё и молода, не так ли? Я имею в виду, ты хочешь сказать, что я совсем не выгляжу молодо?
— Нет конечно.
— Где «извините?»
— Извините, Кёко-сан.
Минахо-нээсан склонила голову.
— Слишком тихо.
— Извините! Кёко-онээсан!
— Так-то лучше.
О, для Минахо-нээсан…
Кёко-сан, как Минахо-нээсан для меня.