Адельхейд-сан ответила.
— Хм? Подожди? Почему, черт возьми, всплыло это имя?!
Тории-сан не понимает.
В конце концов, она воспитана как юная леди.
— Ааа, перестань читать плохие каламбуры в моей голове, Луна!!
Я пытаюсь убрать эту мысль из головы, но…
— Я имею в виду, что означает «Манко Капакку»?
Тории-сан кричит.
Эмм.
— О, так вот оно что!
Койоми-чан?
—Ну, эта часть женщин и есть “Манко”.
Она указала на свою промежность и сказала.
— Затем, если вы откроете его широко, он издаст звук «каппа».
— О, так это “Манко Каппаку”.
— Понятно.
Йоми и Луна, не поддавайтесь дурацкому каламбуру.
Ах, я хочу умереть.
— Коу-сама, пожалуйста, не умирайте из-за глупой шутки.
И теперь Цукико беспокоится обо мне.
Аааа, подумать только, что так много людей читают мои мысли.
— Итак, вы хотите увидеть Манко Каппаку Тендо Отомэ?
Эди улыбнулась мне.
— Это не Манко Каппаку, а девственная плева, не так ли?
Луна говорит так, как будто это естественно.
— О-о чем ты говоришь?
Тории-сан удивлена тем, что сказала 12-летняя девочка.
— Я имею в виду, это естественно показывать девственную плеву Нии-сан.
— Верно.
— Да, это так.
— Да-да.
—Бакерата.
Луна, Цукико, Йоми, Эди, Агнес?
— Хм? Действительно?
Киношита-сан тоже?
— Это естественно!
Заявила Эди.
Тории-сан и Адельхейд-сан ошеломлены.
— Но, я думаю, мы должны увидеть это с разрешения самого человека.
Сказала Цукико.
— Сейчас я ее разбужу, пожалуйста, дайте мне минутку.
Ночь веселья. Отец придет.
— Проснись.
Цукико сказала Тендо Отомэ. Затем.
— Ууууу.
— Ладно, медленно открой глаза.
Тендо Отомэ, привязанная к дивану, медленно открывает глаза.
Ее промежность обнажена. Голая.
— Ха!!!
Она сразу заметила свое положение.
— Доброе утро.
Эди сказала ей.
— Какие бессовестные люди!
Тендо Отомэ уставилась на нас.
— Ха! Подумать только, что дом Кудзуки – такая вульгарная семья в обращении со своими пленными.
Она намеренно отвечает немного мужественным тоном.
Ну, ей нравятся девушки, так что для нее должно быть нормально играть мужчину.
— Это потому, что ты прятала капсулу с ядом в нижнем белье.
Эди возразила.
— У того, кто входит в чужой дом и приносит яд, нет деликатности, и поэтому нельзя говорить другим, что они вульгарны.
— Кроме того, это всё – наши решения, дом Кудзуки не имеет к этому никакого отношения.
Сказала Киношита-сан из СБ Кудзуки.
— Не имеет значения, что с тебя сняли нижнее белье и поставили в эту позу. Это просто произошло.
Интересно, что у нее в мозгу.
— Я не могу отказаться от медицинского осмотра, пока я была без сознания. Но это неправильно что мужчина смотрит на меня!
Тендо Отомэ начинает протестовать, когда я смотрю на ее промежность.
— Ну, я согласена с этим.
Тории-сан не может понять настроения, поэтому она так и сказала.
— Все в порядке, Марико-оджосама.
Адельхейд-сан сказала своей Хозяйке.
— Это всё, чтобы показать свое превосходство над ней. Она шпионка преступного синдиката. Сначала нужно сломать ее разум, чтобы она могла рассказать обо всем.
— Все равно, Хайджи, это все еще слишком вульгарно.
Сказала Тории-сан.
— Это гораздо менее вульгарно, чем пытать ее, чтобы получить ответы. Атака на стыд, а не физическая.
Сказала Адельхейд-сан.
— Стыд? Ты смотришь на меня свысока. Меня совсем не смущает, что люди видят мою киску.
Кричит Тендо Отомэ.
— Или так она говорит. А что ты думаешь, Дорогой?
Спрашивает меня Эди.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, каковы твои впечатления от ее киски?
Эмм.
— Я думаю, что это милая девственная киска.
Я ответил, честно.
— В смысле девственная?! Ты заглянул внутрь, пока я был без сознания?!
Тендо Отомэ уставилась на меня.
— Нет, пока нет.
— Ага.
— Еще нет?! Тогда почему ты говоришь, что я девственница?
Что ж…
— Ну, она вообще не используется.
— !!!
— Можно понять это, увидев.
Эди кивает на мой ответ.
— Судя по тому, что я слышал, Тендо-сан – лесбиянка, и ты, кажется, берешь на себя мужскую роль, поэтому ты игралась с телами своих партнерш, но никогда не позволяла делать это с собой?
Я высказал свои предположения.
— Как будто я отвечу!
Кричит Тендо Отомэ, краснея.
— Похоже, что вывод Коу-сама верен.
Цукико читает ее мысли.
— О, ты боишься потерять девственность. Поэтому ты никогда не позволяешь своему партнеру прикасаться к твоему драгоценному месту и никогда не пытаешься утешить себя сама.