— Но, Марико, ты думаешь, что между тобой и твоим телохранителем должна быть дистанция, не так ли?
Сказала Эди.
— Хм?
— Разве не поэтому ты говоришь, что ты строга, и следишь за тем, чтобы она знала о разделении между хозяином и слугой.
Тории-сан удивилась и посмотрела на Адельхейд-сан, которая лежала в умывальной.
— Люди чувствительны, когда другие дискриминируют их, но они бесчувственны, когда делают это сами.
Сказала Эди.
— Х-Хайджи, хм, это не было моим намерением.
Адельхейд-сан посмотрела на свою хозяйку.
— Нет, я понимаю. Именно такова Марико-оджосама. Я приняла контракт, чтобы стать вашим телохранителем, зная это.
Она вздохнула.
— Марико-оджосама принадлежит к семье Тории-сама, но ваша семья была лучшей среди тех, кто пытался договориться со мной. Другие семьи, особенно из Европы, были холодны ко мне, полуиностранке.
Адельхейд-сан равнодушно говорит.
— Ну, у Тории-сама и Марико-оджосама есть некоторые предубеждения ко мне как к слуге. Иногда это оскорбляет меня, но все еще в пределах терпимости. В Европе люди говорили ужасные слова, которые им нельзя простить.
У нее тоже есть трудности.
— П-прости, Хайджи, я…
— Не нужно извиняться. Я слуга Марико-оджосама.
Адельхейд-сан отводит взгляд от Тории-сан.
— Боже, Вы слишком отчуждены! Если Вы хотите ладить, то вы должны сказать это!
Агнес злится.
— Верно, я вижу, что у тебя в сердце, просто чтобы ты знала.
Луна тоже улыбается.
— Верно. Кажется, ты все-таки любишь Тории-сан.
Мисудзу смеется.
— Ч-что?!
— У меня нет такой таинственной силы, как у Цукико-сан, но, по крайней мере, я понял это, просто наблюдая за вами.
Да, я тоже так подумал.
— Вряд ли найдется кто-нибудь, кто высказал бы свои жалобы и при этом весело общался бы как Тории-сан.
Тории-сан и Адельхейд-сан ладят.
Поэтому, даже когда иногда кто-то бунтует, в конце концов они просто возвращаются друг к другу.
Они бросают оскорбления и ссорятся друг с другом, но их отношения не рвутся.
— Ну вот и всё.
Затем Эди отвела взгляд от Адельхейд-сан, а теперь посмотрела на Тендо Отомэ.
—Я говорила тебе ранее.
Она улыбнулась.
— Мне?
Тендо Отомэ вздрогнула.
— Да, у тебя есть выбор присоединиться к нам.
— Н-не шути со мной! Я-я дочь Кёкаку! Я не брошу свой долг!
Тендо Отомэ закричала, но…
— Тот, кто называет своего отца только местоимениями, не тот, кто выполнит свой долг и отдаст свою жизнь.
Эди?
Да, она права.
Отец Тендо Отомэ – человек, который позволили другому мужчине изнасиловать ее мать ради своего старшего в группе.
А потом мать бросила Тендо Отомэ и сбежала из их дома.
Все, что она делала, это жаловалась на своего отца.
Несмотря на это.
Она проникла в дом Кудзуки, чтобы пожертвовать своей жизнью только ради чести своего отца, это просто странно, если вы спросите меня.
— Э-это, это для моей чести!
Чести самой Тендо Отомэ?
— Твой отец может быть Кёкаку из якудза, но ты – нет. Несмотря на это, ты говоришь о чести?
— З-заткнись! Тебе все равно на меня наплевать, не так ли?
Тендо Отомэ все еще что-то скрывает.
— Странная способность этой женщины может видеть, что у меня в голове, не так ли? Тогда может хватит разговоров и просто проверите это!
Прокричала она.
— Ой? Ты все еще не понимаешь?
Шепчет сзади Цукико.
— Я не буду насильственно использовать «силу» по приказу Коу-сама.
Она показывает изящную улыбку.
— К-какую силу?
Тории-сан попалась.
— Ну ладно, хватит. Данна-сама может пора все объяснить Тории-сан?
Спрашивает меня Мисудзу.
— Ага. Я думаю, все в порядке. Цукико.
— Да.
Цукико кивает.
— У меня есть сила читать мысли людей и приказывать им подчиняться мне.
— Я понял эту часть про чтениу мыслей, но подчинение? Ах, значит, это они использовали на представлении с Кёко Мессер?
Тории-сан смотрит на Мичи и Эди.
— Эди и мои навыки по-прежнему являются техниками Ци.
— Йоми-онээсама, Цукико-онээсама и я обладаем одинаковой силой.
Ответила Луна.
— Тем не менее, мы осторожны при использовании этой силы, иначе она нанесет ущерб чьему-то разуму.
Сказала Цукико.
— Пожалуйста, подумайте о человеческом разуме как о маленьком резервуаре для воды. И наша сила в том, что мы можем размешать воду внутри этого резервуара.
Разум – это сосуд с водой.
— Ежедневное поведение и т. д. только на поверхностном уровне. Однако, если это драгоценное воспоминание или что-то подобное, оно глубоко внутри этого резервуара. Оно бережно храниться на спокойном, нетронутом дне.
— Прямо сейчас я контролирую ее физические способности, но это влияет только на поверхность, это не проникает глубоко в ее сердце.