— Но если у государства такой контроль, префектура не сможет высказывать свое мнение или жаловаться, разве не так?
Напрямую спросила Марико.
— Для этого в каждой префектуре есть «Комиссия общественной безопасности». «Комиссия общественной безопасности» должна управлять полицией в каждом округе системы, на самом деле является координатором между окружной и национальной полицией. Таким образом, они создали систему, в которой прислушиваются к требованиям каждой префектуры.
Сказала Марго-сан.
— Эта система… немного сложно определить, хороша она или нет, во многих отношениях. Такая форма системы, по сути, установлена сложными обещаниями. Что ж, если страна отдает приказ о том, как должна двигаться полиция, то это проходит через «Национальное полицейское управление», затем он проходит сверху вниз до каждого полицейского участка в префектурах, и они будут беспрекословно выполнять его. Они делают то, что решает страна. Это хорошо, но…
Ага…
— Тем не менее, полицейские префектуры также думают: «Мы получаем приказы из страны, но на самом деле мы из другой организации. Мы принадлежим к нашему местному самоуправлению». У них разные положения. Люди, которые отдают приказы из Токио – элитные правительственные чиновники. У них разные системы оплаты труда. Если вы не подниметесь по служебной лестнице и не станете государственным полицейским, вы не сможете на равных конкурировать с людьми из «Национального полицейского управления».
Полицейские организации страны следуют правилам страны, но…
Структура их организаций и положение сотрудников, работающих в них, различается.
— В конце концов, местные полицейские учатся в полицейской академии, но те, кто работает в «Национальном полицейском управлении» обучаются отдельно. Естественно, будут различия между местными полицейскими и «элитой».
Марго-сан криво улыбнулась.
— Ну, власть государства будет разниться, в зависимости от командования и руководства, и это особый случай, но, для обычных полицейских, они просто выполняют свой долг без каких-либо изменений. Страна не будет жаловаться на каждую драку в городе, магазинных воров, угонщиков велосипедов или пропавших детей. «Национальная полиция» отдает приказы в особых случаях.
Особых…
— Да, например. Помнишь, как полиция следила за этим особняком, потому что здесь видели Кёко-сан?
Всегда кто-то стоит перед воротами особняка с мая.
Они стоят напротив группы наблюдения из СБ Кудзуки…
— Мы называем этих людей «полицией безопасности», но официально, если они из столичного департамента полиции, то они – «общественная безопасность», если они вне административного деления, то это полиция, связанная с «безопасностью»... эти люди – полицейские, которые являются местными государственными служащими, аффилированными с отделом полиции префектуры.
Понятно. Я был уверен, что полиция безопасности – особая организация в стране.
— Естественно… в агентстве национальной полиции есть отдел общественной безопасности, хотя в нем нет полицейских, работающих на местах. Их работа заключается только в том, чтобы направлять сотрудников полиции в области общественной безопасности в административных единицах страны.
Вот значит как.
— Насколько я помню, в нашей стране также есть разведывательное управление общественной безопасности, верно?
Спросила Марико.
— Разведывательное управление общественной безопасности является внешним бюро Министерства юстиции. Они не полицейская организация. Их работа заключается расследовании деятельности организаций, которые могут быть связаны с диверсиями или террористическими актами. Они могут проводить выборочные осмотры на месте, но не могут проводить принудительный обыск, обыск в домах или арестовывать людей. Они правительственные чиновники, и это совершенно другая организация, чем полиция.
Ответила Марго-сан.
— Итак, человек, чей арест, возможно, сфабрикован в новостях, в какой организации он состоит?
— Я думаю, что он в высшем руководстве национальной полиции.
Я подумал об этом и ответил.
— Тогда это значит…
— Он не полицейский, работающий в «поле», а правительственный чиновник?
— Верно. Это значит…
— Враг – это не вся полиция, а только верхушка.
Сказал я.
Я знаком с полицией безопасности после событий в мае.