— Так что же нам делать? — Высокий, худой Каморный заметался по комнатке и опрокинул табуретку.
— Прежде всего поставить табуретку на место, — улыбнулся Чекмарев,— сесть на нее и спокойно меня выслушать.
Каморный ошалело уставился на Чекмарева, но послушался.
— Вот так лучше. — Чекмарев тоже присел к столу и подкрутил фитиль.
Кулиновский увидел, что за последний час лицо его осунулось, как после тяжелой болезни. Свет меленькой керосиновой лампы слабо боролся с мраком, наступающим из углов.
— Надо немедленно ехать в Ново-Мариинск. Сообщить о гибели Новикова товарищам… — Василий Иванович не назвал имен, которые узнал от Новикова. — Сообщить о том, что происходит в Усть-Белой, о голоде во всех поселках и селах, а также передать, что мы готовы к решительным действиям.
— Я еду. — Каморный поднялся с табуретки: — Завтра утром выезжаю. Готовь, Василий Иванович, письмо товарищам.
— Поедет Кулиновский, — сказал Чекмарев.
Это было неожиданно для его собеседников. Оба подумали, что ослышались, Каморный сощурился:
— Кто поедет?
— Кулиновский, — повторил тем же тоном Чекмарев. Он не обратил внимания на возмущение Каморного. — Твоя поездка вызовет подозрение. Учитель же едет в Ново-Мариинск по делам школы. У него для этого есть все основания, Черепахин ни в чем не хочет помочь.
— Ты прав, — неохотно согласился Каморный. Кулиновский с волнением и благодарностью посмотрел на Чекмарева.
Свенсон решил ускорить свой отъезд из Усто-Белой. Он не хотел, чтобы его считали соучастником Малкова, Создание отрядов по охране общественного порядка Свенсон даже одобрил. Они помогут сохранить положение на Чукотке.
Но убийство и обезглавливание трупа какого-то старика, арест голодных и нищих жителей Свенсон осуждал. Они вызвали настороженность и даже гнев. Уменьшилось число покупателей. Олаф очень хорошо это чувствовал. Недаром он прожил на Чукотке столько лет. Да, жестокость всегда вызывает гнев и противодействие.
Свенсон очень дорожил репутацией доброго, щедрого и даже заботливого человека. Он всячески старался доказать чукчам и другим жителям этого края, что он их друг. Сколько он делал подарков, сколько поил людей! В каждом большом стойбище у него есть женщина. Некоторые из них родили от него детей. Теперь же этой репутации грозит опасность. Дружба Стайна с Малковым бросает и на него, Свенсона, тень. Значит, Свенсон несет половину ответственности. — А он этого не желает. Он хочет быть мирным коммерсантом. Ему со Стайном не по пути.
Даже если и появятся на Чукотке большевики, то и тогда Свенсон останется здесь. Ведь кто-то же должен снабжать туземцев охотничьими припасами, товарами, продовольствием. Стайну придется бежать от большевиков, а Свенсон с ними установит деловой контакт. Бежать от Стайна, пока не поздно. Раньше него побывать во всех местах. Показать всем, что у него со Стайном нет ничего общего.
Но как о своем отъезде сказать Стайну? Свенсон возмутился: почему он должен подчиняться этому мальчишке? Тут он вспомнил о Номе, о командоре Американского легиона Томасе, и ему стало не по себе. Если Стайн пожалуется в Легион на Свенсона, то ему придется туго. Олаф решил действовать осторожно. Дождавшись вечера, он устроил обильный ужин. Стайн и Малков были удивлены роскошным столом. Стайн, усталый и бледный, раздраженно пошутил:
— Если вы намеревались нас поздравить с успехом, то поторопились. Эти большевики словно забыли человеческие слова. Стонут и воют по-звериному.
Стайн налил большой стакан вина и большими глотками жадно выпил. Так, так! Свенсон с удовольствием следил, как Стайн пил. Это-то и нужно было Олафу.
— Я все равно вытащу из них все, что они знают о большевиках и их агентах, или все жилы, — пообещал Малков.
— Вы человек с крепкими нервами, — похвалил его Стайн.
— За ваши успехи! — Свенсон уже успел наполнить рюмки крепкой водкой.
Ужин начался. Гости Свенсона много ели и пили. Стайн уже основательно опьянел и требовал:
— Уничтожьте всех большевиков на Чукотке!
— Уничтожим, — вспомнил об арестованных Малков. — Дьячкова я приказал выбросить. Он ни черта не знает. А с этих троих сниму шкуру, как с песцов. Ха-ха-ха! — Бородка Малкова тряслась от смеха.
Стайн хлопнул коммерсанта по плечу:
— Браво! За шкуры большевиков вам не придется Платить! Ха-ха-ха! — Стайн повернулся к Свенсону. — Вот берите с него пример.