— Это верно, — голоса подобрели. — А средь нас пошел слушок, что заморить нас голодом хочет ревком.
— Этот слушок пустили те, кому ревком как рыбья кость в горле, — Бучек уже был спокоен. Он видел, что шахтеры одумались и многим было стыдно. — Мяса у вас здесь много, и вам его хватит до лета. А там, — Бучек указал в сторону Ново-Мариинска, — мяса нет. Неужели вы не поделитесь, не поможете?..
— Поделиться — дело другое, — согласился кто-то. — А вот почему тайком мясо брали? Хотели скрыть от нас?
Шахтеры опять зашумели. Вопрос товарища обвинял ревком, Бучека, в обмане, Ему опять с трудом удалось добиться, тишины:
— Кто-то вашу голову морочит. Галицкий, ну-ка скажи, как было дело.
Бледный, узколицый Галицкий сменил Гринчука. Тот спрыгнул о нарты и держался за горло. Оно болело, и он не мог произнести и одного слова. Галицкий заговорил тихо, но его слушали внимательно. Все знали, как издевались над ним колчаковцы.
— Гринчук сказал мне о мясе для Ново-Мариинска при Малинкине. Он может это подтвердить. Где он?
Шахтеры оглядывались, отыскивали Малинкина. Послышались возгласы:
— Куд-да ты? Вот он! Ну, иди, говори!
Шахтеры вытолкнули вперед Малинкина. Он испуганно втянул в плечи голову и стоял, опираясь на палку. Галицкий нагнулся к нему:
— Слышал ты, как я с Гринчуком говорил о мясе?
— Нет, — затряс головой Малинкин. — Ничего я не слышал. Ты меня послал за Бучеком, и я…
— Откуда же, ты узнал, что мясо грузят и хотят увезти? — спросил какой-то шахтер. — Ты же мне так говорил.
— И мне! — подтвердили голоса. — Говорил! Шептал! Да и Кулемин! Да и другие.
— Плохо говорил! — выступил вперед Евтуга. — Плохо говорил!
— Морду ему набить! — замахнулся кто-то. — Он воду мутит.
— Подождите морду лупцевать. Малинкин общий интерес соблюдал, — встал на защиту Малинкина угрюмого вида угольщик. — Как же нам знать, сколько вы мяса забрали?
Шахтеры вновь насторожились. Галицкий поднял над головой лист бумаги.
— Вот документ, который мы составили. В нем точно указано, сколько мяса взято из склада.
— Ну, ты, влазь сюда, — пригласил Бучек угрюмого защитника Малинкина.
— Чего я там не видел? — насупился тот.
— Иди, иди, — настаивали шахтеры.
Он встал на нарту и почувствовал себя очень неловко. Шахтеры с интересом следили, что же произойдет дальше. Бучек с нескрываемой насмешкой попросил Малинкина:
— Будь другом, посчитай, сколько на нартах туш.
Малинкин неохотно повиновался:
— Семь с половиной!
— Слышите, Малинкин насчитал семь с половиной туш, — громче повторил Бучек. Он обратился к угрюмому шахтеру. — А ты вот прочти.
Бучек передал шахтеру лист Галицкого, и тот долго в него смотрел, шевелил губами. Угольщики потеряли терпение:
— Читай! Грамотей! Доллары и бутылки с водкой можешь считать, а здесь кишка тонка?
— Семь с половиной туш записано, — неожиданно гаркнул рассерженный шахтер и погрозил огромным кулаком Малинкину: — Сгинь, падла. Сам тебе морду сворочу.
Малинкин проворно юркнул в толпу. Шахтеры весело смеялись. Бучек остался на нарте один.
— Ревком — ваша власть и на обман никогда не пойдет Я виноват, что не собрал вас и не сказал о решении ревкома, Меня и казните.
— Да что там. Ладно, Мы тоже виноваты, — загалдели шахтеры. — Не разобрались, что к чему, и сразу же за лопаты. А все этот Малинкин.
Бучек увидел, как колчаковцы скрылись за бараком, убежал туда и Малинкин. Шахтеры не расходились.
— Помните, товарищи, к нам приезжал коммунист, старый рабочий? Так его нет в живых. Коммерсант Малков убил его…
В молчаливом гневе слушали шахтеры Бучека. Их руки сжимали ручки лопат и обушков. Люди дышали ненавистью, и Бучек чувствовал, какая сила идет от этих людей.
…В Ново-Мариинск все нарты возвращались с мясом. Погрузить его помогли шахтеры.
Учватов очень перепугался, когда к нему вечером пришел Кулик и сообщил, что Бирич хочет его видеть. От волнения его угреватый лоб сразу же взмок, Учватов, заглядывая через плечо Кулика, шептал:
— Тише! Тише!
Кулик попытался успокоить его:
— Я один. Никто не видел меня, как я к вам подходил.
— Что надо? Зачем ко мне пришел?
Кулик передал приглашение Бирича и ушел, а Учватов, сжав короткие с толстыми пальцами руки, заметался по квартире. Жена и двое маленьких дочерей уже спали. Учватов лихорадочно обдумывал приглашение Бирича. Зачем он понадобился коммерсанту именно сегодня ночью? С самого переворота они словно забыли о его существовании, и Учватов с болью и злостью думал о том, что нужен был им только как начальник станции.