— Вас что-то смущает?
— Нет, извините, — ответила она. — Ничего.
Рен продолжать злостно смотреть на неё.
— Ну, если у вас больше вопросов нет, то мы начинаем операцию. — Он обратился ко всей аудитории: — Всем встать и пройти за мной. — Все тут же встали. — Сейчас я буду выдавать вам снаряжение.
Хэйли шла рядом со мной и прошептала:
— Откуда нам известно, что враги знают, где им прятаться?
В ответ я лишь пожал плечами. Конечно, я понимал, что она не ждала от меня никакого ответа. На самом деле я даже и не задумывался об этом.
Глава третья. Келвин
Беспилотный вертолёт доставил нас на объект «Грязь» — огромное серое поле без единой травинки. Что иронично, находилось оно прямо посреди степи, где росло очень много травы. Что бы это ни было, оно не могло иметь природное происхождение.
Наш отряд состоял ровно из двадцати человек; следующую информацию я вспоминал из досье, которое нам выдали в автобусе, когда мы направлялись в Колизей пару дней назад. Тридцать человек уже ушли, но я запомнил абсолютно всех.
Всего три девушки и семнадцать парней. С нами были: ирландец Дуанте О’Брайан; турчанка Бильге Башаран, которая уже успела стать поводом для многочисленных споров; я, американец итальянского происхождения, Келвин Горрети; худощавый молодой француз по имени Винсент ЛеБоржуа; и ещё один итальянец (чистокровный, в отличие от меня), Фабризио Гуччи; русский парень в очках, Виктор Фомичев; и индианка, Чандра Бехл.
Оставшаяся чёртова дюжина — американцы. В их досье не были указаны фамилии, так как они относились к Ангельскому Союзу Райли, собравшегося из остатков запада; они являлись военнопленными и не имели никаких паспортов; по крайней мере, тех, что имели бы значение в юрисдикции EWA. Тем не менее, каждый из них обязан был назвать своё настоящее имя или, хотя бы, псевдоним. В итоге, значит, по списку: Брюс; Джеральд; на удивление миловидная блондинка по имени Хэйли; один парень с прозвищем «Идите нахуй», то бишь он просто слал нахуй, пока его так не записали в досье; Говард, естественно; жирный коротышка по имени Друли (имя невнятное, но прозвищем в досье не считалось); какой-то латинос по прозвищу «Пиявка»; двое афроамериканцев — один выбрал себе дебильное пафосное прозвище «Чёрный Дракон», другой не стал выпендриваться и просто назвался Тайлером; потом Марк; Дэниел; парень с прозвищем «Дантист»; и Спенсер.
Все люди в нашем отряде были более-менее молодыми, однако Дуанте О’Брайан на фоне всех остальных казался наиболее взрослым; он тоже был бывшим членом AUR и, по идее, должен был быть вместе с американцами, но с ним всё было сложнее — он имел несколько гражданств. Со мной тоже не всё так просто: я имею итальянское гражданство, но, тем не менее, я родился в Штатах и мой биологический отец — американец.
Так же вместе с нами высадился лысый усатый командир Рен (вернее, он любил, чтобы его называли «командиром»). На самом деле он был просто нашим куратором — наблюдал за нами и давал инструкции. Рен — мужчина, примерно, возраста Дуанте или даже старше; довольно мерзкая личность, как по мне. Двигался он дёргано, говорил наигранно, твёрдо и пафосно, всеми силами строя из себя командира; доверия он не внушал совершенно никакого.
Мы засели в достаточно глубоком и широком окопе — там, где нам приказали; глубина окопа составляла примерно шесть-семь футов. Внутри была небольшая ступенчатая лестница вдоль всей длины; она давала возможность высовываться для ведения огня.
Все бойцы расположились по своим местам; осталось лишь дождаться сигнала от Рена, когда появится враг. Все держали свои винтовки наготове.
— Что за бред? — прошептала Бильге.
— В чём дело? — поинтересовался я, будучи единственным, кто её услышал; рядом с нами никого не было.
— Ты разве не видишь? — Бильге развела руками, продолжая держать винтовку одной рукой. — Чистое поле, и ничего за километры вокруг.
Я кивнул ей в ответ, на что она выпалила:
— Чего киваешь? Ты же видишь, что это не имеет никакого стратегического смысла. Нам здесь нечего защищать и не на что нападать.
— Я не вояка, мне насрать, — ответил ей я. — Нам сказали сидеть здесь — значит, сидим. Какое нам до этого дело?
— А ты воевал когда-нибудь по-настоящему? — спросила меня Бильге.
— Нет, — ответил я.
— Что ж, всё не так сложно. Бой в реальности — это как бой в игре. За одним единственным исключением — здесь больно получать раны.
— А ещё можно умереть навсегда, — подметил я.
— Умереть? А, ну да, — кивнула Бильге, — ты, конечно, можешь умереть. — По-моему, она опять говорила какие-то нелепые фразы.