— Бог свидетель, — из-за рассеченного носа он немного гнусавил и задыхался, — я прожил свою жизнь по Его священному Слову. Сегодня я стою здесь, потому что предпочел повиноваться Богу, а не людям.
Исполняющий обязанности священника епископ немедленно отреагировал на этот выпад. Вполголоса, но так, что это слышали все, Лод произнес:
— Голос священной англиканской церкви есть голос Божий!
Мэтьюз не обратил на него внимания.
— Король Англии и его церковь вынесли мне приговор. Но через несколько минут я предстану перед иным троном, троном Господним. Я знаю, что перед Господом я чист. Спасибо Ему, что через Своего Сына, Иисуса Христа, Он направлял и наставлял меня.
Толпа глухо загудела. На помосте для зрителей началась какая-то возня, послышались крики. «Кто-то пытается спасти его!» — подумал Энди. Он посмотрел на своих стражников, потом на помост и на эшафот. Но это была обычная уличная драка. Нарушителей порядка увели, и шум прекратился.
Шериф что-то прошептал Мэтьюзу. Викарий продолжал:
— С болью в сердце я понял, что правители страны не выносят праведных и честных людей, которые говорят то, что у них на душе. Но победы этих торговцев ненавистью, благочестивых лишь с виду, преходящи, и в конце концов их ждет поражение. Вот-вот начнется великий исход. И так же, как Он вывел когда-то израильтян, Господь выведет праведников из пустыни и дарует им землю обетованную.
В эту минуту викарий заметил Энди. Мэтьюз посмотрел на него с состраданием, и по его лицу потекли слезы. Последние слова он произнес, обращаясь к Энди.
— Опорой для этого народа станет не мудрость или сила человеческая. Этот народ будет велик тем, что им руководит Слово Божье. «Не воинством и не силою, но Духом Моим, говорит Господь Саваоф»!
Кристофера Мэтьюза подвели к плахе.
Энди стал вырываться из рук стражников.
Мэтьюзу предложили повязку на глаза, но он отказался и опустил голову на плаху.
Епископ Лод приблизился к нему и спросил:
— Вам не кажется, что следует повернуться головой на восток, откуда явился наш Господь?
— Если сердце праведно, — ответил Мэтьюз, — неважно, куда поворачиваешь голову.
Энди Морган вырывался изо всех сил, извиваясь и пиная стражников ногами. Но все усилия были тщетны.
Палач поднял топор.
— Нет! — закричал Энди.
Топор с глухим стуком опустился.
Толпа издала восторженный крик.
Палачу не удалось отрубить голову с первого раза, поэтому он занес топор вновь.
Раздался новый удар.
Новый крик восторга.
Помощник палача указал, что лоскуток кожи еще соединяет голову с телом.
Третий удар.
Помощник палача поднял голову Кристофера Мэтьюза так, чтобы ее видели все. Толпа неистовствовала.
Энди, обессиленный, повис в железных руках стражников.
Епископ Лод величественно приблизился к телу викария и произнес молитву. Подойдя к краю эшафота, он взглянул в упор на Энди.
— Три дня, — сказал он. И добавил, обращаясь к стражникам: — Отдайте ему его вещи и отпустите.
Глава 20
Он бежал что было сил. Расталкивая озверелую толпу, он бежал, ослепленный гневом, не разбирая дороги, лишь бы оказаться подальше от эшафота.
Он промчался мимо бездомных, живущих на ступенях церкви Святого Павла. Он пролетел стрелой по Флит-стрит мимо канала, ведущего к тюрьме. Он бежал по Стрэнду, ненавидя тех, кто занимался своими делами, как будто это был самый обычный день. «Сегодня умер один из лучших людей на свете! Неужели им всем наплевать?» Он пробежал мимо Чаринг-Кросс, прочь от Уайтхолла, подальше от короля и епископа. Он пробежал по мосту Рыцарей. Пока хватало дыхания и пока глаза не перестали видеть из-за пелены слез, он бежал вперед. Когда силы его иссякли, он упал в канаву, лицом в грязь, и разрыдался.
Так он пролежал несколько часов. Мимо проезжали экипажи и всадники, шли, жалуясь на усталость, путники, шагали ворчливые управляющие и скряги-наниматели. Все они проходили мимо. Никто не обращал на Энди внимания. Он выбрался из канавы уже ночью. Его окружала кромешная тьма. Дул штормовой ветер, швыряя в лицо тяжелые, как камни, дождевые капли. Поднявшись, Энди почувствовал такую боль в голове, что едва не упал. Спотыкаясь, он вышел на дорогу. Мышцы не слушались юношу. Еле передвигая ноги, он по мосту Рыцарей направился в Лондон.
Плохо понимая, где находится, он бесцельно бродил по улицам. Извозчики кричали ему, чтобы он убирался прочь с дороги. Оступившись, он упал в сточную канаву. Из окон веселых домов его окликали проститутки. Он ни на кого не обращал внимания. Неужели они не понимают? Неужели они не видят, что он мертв?