Но это не Морган-холл, и Джулии здесь не было. Совсем рядом кто-то тихонько напевал себе под нос. С его нянькой такого никогда не случалось.
Энди попробовал приоткрыть глаза и тут же скривился от боли: юноше показалось, что в веки вонзились сотни иголок. Боль мгновенно распространилась на щеки и губы и даже на правую руку, когда он захотел ее поднять. Энди застонал и больше не пытался шевелиться. Глаза не открывались, щеки и рука пульсировали от боли.
Шуршание юбки приблизилось к нему, затем быстро отдалилось, и он услышал, как кто-то стремительно сбегает по ступенькам. Снизу раздался приглушенный крик:
— Папа! Папа! Он очнулся!
Сначала до него донеслось «аминь», произнесенное несколько раз, потом лестница заскрипела под чьими-то тяжелыми шагами. Их сопровождала легкая поступь второй пары ног.
— Энди! Слава Богу! — раздался голос Кристофера Мэтьюза.
— Как ты себя чувствуешь? — Энди узнал Дженни.
Юноша слабо улыбнулся. Это было больно, но все же не так, как открывать глаза. Для того чтобы ответить, ему потребовалось время. Мэтьюз и Дженни терпеливо ждали.
— Ну… Полагаю, лучше, чем выгляжу.
Минутное молчание сменилось взрывом хохота, в котором звучало облегчение. Это смеялся викарий. Дженни смеялась и одновременно всхлипывала.
— У нас собралось полгорода. Все они молятся за тебя, — произнесла девушка прерывистым голосом. — Они провели в молитве всю ночь.
— Всю ночь? А который час?
— Почти десять утра, — ответила Дженни. — Уже четверг. Когда в городе узнали о твоем поступке, все прекратили работу, чтобы молиться за тебя и Томаса.
— Кто-то провел здесь всю ночь, — добавил Мэтьюз, — а кто-то отправился к Куперам.
Услышав о Куперах, Энди не сразу решился задать вопрос, который вертелся у него на языке. Молодой человек не был уверен, хочет ли он услышать ответ, и все же понимал: спросить придется.
— Как Томас?
— Пока не пришел в сознание, — голос викария звучал строго и печально. — Он жив, но получил слишком много ожогов.
— Он умрет?
— Это известно одному Богу.
Энди содрогнулся, вспомнив о том, какую жгучую боль он испытал. В памяти мало-помалу стали всплывать подробности случившегося.
Он почувствовал, что его постель слегка наклонилась вправо. Кто-то оперся на нее.
— Ты можешь открыть глаза? — послышался голос Мэтьюза у его изголовья.
— Я пытался, — ответил Энди, — но это очень больно.
— Мы послали за врачом, но он живет в Эксетере и доберется до нас только завтра. Если тебе больно, полежи с закрытыми глазами до его приезда.
Голос викария перемещался над головой юноши. Видимо, он разглядывал сначала один его глаз, а потом другой.
— И все же я хочу попытаться.
Энди показалось, что викарий не возражает. Очевидно, Мэтьюз перестал опираться на кровать — она больше не накренялась.
Казалось бы, что может быть проще? Всю жизнь Энди не задумываясь открывал и закрывал глаза. Но теперь приподнять обожженные до мяса веки было неимоверно тяжело, малейшее усилие вызывало острую боль. Ее причиняли ожоги, свет, соприкосновение век. И все же через минуту ему удалось приоткрыть оба глаза. Жгучие слезы собирались в уголках глаз и стекали по лицу, оставляя едкий соленый след.
Сначала Энди увидел Дженни. Она прижимала руки к губам. Между ладонями торчал уголок носового платка. Потом он разглядел взволнованное лицо викария. Мэтьюз тыльной стороной ладони вытирал слезы.
— Надеюсь, я выгляжу лучше, чем вы, — попытался пошутить Энди.
Воцарилось молчание. Ничего не ответив, викарий повернулся и пошел вниз. Он спешил сообщить горожанам, что Энди вернулся к жизни. У молодого человека чуть не вырвался вопрос о Нелл, но он сдержался. Во-первых, он не хотел показывать, что Нелл его интересует, во-вторых, рядом была очаровательная девушка и спрашивать о ее сестре показалось ему неуместным.
— Да, видок у тебя что надо, — сказала Дженни, смеясь и плача одновременно.
— Я синий?
Дженни кивнула и хихикнула.
— Жди здесь! — приказала она и выскочила из комнаты.
«Ждать здесь? Интересно, куда, по ее мнению, я могу исчезнуть?»
Минуту спустя девушка вернулась с небольшим зеркалом и поднесла его к лицу Энди. Увидев себя, он засмеялся и тут же раскаялся в содеянном — такой сильной была боль.