Дженни убрала зеркало.
— Прости! — заплакала она.
— Перестань. Ты ни в чем не виновата, — Энди перевел дыхание. — Я хочу посмотреть, как выглядит все остальное.
— Ты серьезно?
Энди слегка кивнул и взялся объяснять Дженни, как она должна держать зеркало.
— Подними его повыше. Теперь немного наклони вниз, но не слишком. Чуть повыше, вот так.
Теперь Энди видел свою руку. Она вздулась и покрылась пузырями. Ладонь тоже распухла, а пальцы были похожи на нелепые синие сосиски, покрытые красными волдырями.
— На ногу ты тоже хочешь взглянуть?
А ведь верно. У него так болели рука и лицо, что он совсем забыл о левой ноге. Энди попытался, не прибегая к помощи зеркала, определить ее состояние. Пузырей не было, но кожа натянулась, и сгибать ногу было больно. В остальном все не так страшно.
— Она тоже синяя?
Дженни кивнула и тихонько присела на угол кровати. Энди безотчетно вздрогнул и попытался отстраниться. Слишком уж близко девушка оказалась к обожженной руке. Но глаза Дженни светились такой нежностью, взгляд ее был полон такой любви, что Энди решил не осторожничать. Какое значение имеет боль, если рядом сидит столь прелестное создание?
Она бережно отвела прядь волос, которая упала ему на лоб, и пригладила ее.
— Ты замечательный, — ласково прошептала она. — Ты благородный. Ты красивый. И ты смелый.
Она наклонилась еще ниже, так, что ее лицо оказалось прямо над ним. Длинные каштановые волосы коснулись Энди. Теперь их было только двое — завеса волос Дженни скрыла остальной мир. Юноша смотрел на ее прекрасные сияющие глаза и нежные губы — и испытывал настоящие мучения из-за того, что волосы Дженни щекотали и кололи его обожженные щеки. Но когда девушка склонилась еще ниже, он, ощутив гладкость ее кожи и влажное тепло дыхания, забыл обо всем. Дженни прикрыла глаза и прикоснулась губами к его губам. Прикосновение было мимолетным, она не хотела причинять Энди боль, и это сделало поцелуй еще восхитительнее.
Когда Дженни выпрямилась, волосы упали ей на лицо. В дверях она с озорной улыбкой обернулась и исчезла.
Увидев, как свободно Дженни перемещается по комнате и уверенно отыскивает нужные ей вещи, Энди понял, что находится в спальне викария.
Эта комната располагалась в центральной части дома между спальнями Нелл и Дженни. Свет в нее проникал через дверь — окон не было вовсе. Обстановка — спартанская. Над собой Энди видел грубые шероховатые брусья, а вокруг — голые стены. В дальнем углу, на маленьком столике, стоял таз для умывания, у стены притулился небольшой комод. Комната предназначалась только для сна.
Заручившись согласием Энди, Кристофер Мэтьюз позволил благодарным жителям Эденфорда по очереди подняться к нему. Первыми навестили юношу Дэвид и Шеннон Купер. Огромный волосатый сапожник и его миниатюрная жена со слезами осыпали Энди благодарностями. С ними вошла Маргарет, средний ребенок в семье. На вид ей было около десяти лет. Она молча стояла позади родителей, не зная, как относиться к синему незнакомцу и бурному проявлению эмоций отцом и матерью. Рыжеволосого Джеймса с ними не было.
Шаркая ногами по ступенькам, поднялся старый Сайрес Ферман. Из-за происшествия в красильной мастерской похороны Розы были отложены до пятницы. Все жители Эденфорда молились о том, чтобы в этот день им не пришлось рыть еще одну могилу.
— Думаю, мы были несправедливы к тебе, — медленно проговорил Сайрес. Он заботливо наклонился к Энди. — Господь благословит тебя, сынок.
Неожиданностью был визит Эмброуза Дадли. В отличие от других посетителей он стоял у кровати навытяжку. Нотариус принес Энди письмо, которое все время теребил в руках. Его резкие черты и холодный взгляд заставили молодого человека почувствовать себя неуютно.
— Полагаю, мы все у вас в долгу, — сказал сухо Дадли.
Энди молча кивнул.
— Вам пришло письмо. — Нотариус бросил конверт Энди на одеяло. — Его принес неумытый, невоспитанный юнец с всклокоченными волосами. — Видимо, ваш приятель.
Как только нотариус ушел, Энди схватил письмо и сунул под одеяло, а то еще какой-нибудь доброхот предложит прочесть его вслух.
«Забавно. Знал бы Эмброуз Дадли, что он вручил мне письмо от епископа Лода!»
Энди не сомневался: письмо принес Элиот. Это заставило его не на шутку встревожиться. Значит, сообщение было срочным. Как только он останется один, немедленно расшифрует текст, но для этого ему необходима Библия.
Со всей возможной любезностью Энди принял остальных горожан. Все они говорили примерно одно и то же.