Едва сделав пару шагов от входа в культурный центр, старший вожатый разверзся гневными речами.
- Ты понимаешь, что твоя осведомлённость проблемой ребёнка сейчас поставила под угрозу буквально всё? – мужчина даже не старался подыскивать выражения попроще, менее помпезные, - Если это разрыв мениска, то он на 5-6 недель будет ходить в гипсе, и это в лучшем случае!
- Но у меня же нет медицинского образования и рентгеновского зрения в придачу! – защищалась девушка, - Танцоры часто падают во время выступления, но это не всегда заканчивается так критично.
- Незнание не освобождает от ответственности! – прикрикнул Джин, - Мы в ответе за всех находящихся здесь детей, и ты в том числе, Лиз! А если бы это было что-то серьёзнее7 Ты бы так же прикрывалась нелепыми отмазками?
- Ребёнку окажут помощь и всё будет хорошо, - девушка старалась перевести разговор в более позитивное русло.
- Или его родители подадут на нас в суд за причинение телесных повреждений и будут очень правы, - не унимался тот, — это невероятно безответственно с твоей стороны, как вообще можно быть такой безалаберной в такой-то должности?
Круглые глаза девушки стали ещё больше и постепенно начали увлажняться. Она не стала бы плакать от критики старшего вожатого, ей действительно стало больно от переживаний за самочувствие её подопечного.
- Хоть бы дверь закрыли, - в дверном проёме показалась светлая макушка Юнги, - вас слышно на весь зал.
Лиз тяжело сглотнула, понимая, что все в репетиционной слышали, как её позорно, но отчасти справедливо отчитывал мужчина. Стыд накрывал её бешенной волной. Как и злость. Джин не имел права выходить из себя при всех.
Отпустив вожатую обратно к детям и сказав напоследок, что ещё подумает, какое наказание понесёт девушка, он устремился в сторону медицинского пункта. Аддерли пронеслась к своим подругам, которые нервно ходили из стороны в сторону, мучаясь от ожидания, даже не заметив обеспокоенный и грустный взгляд диджея.
Подруги видели, как Лиз изводила себя переживаниями до конца дня. Она каждую свободную минуту использовала, чтобы либо спросить о самочувствии своего отрядника, либо сбегать и проведать его.
К сожалению, это действительно оказался мениск. Оборудованный до нельзя медицинский пункт и своевременная реакция Тэхёна помогли скорой помощи сделать всё необходимое в ускоренном режиме, поэтому сейчас нога ребёнка была облачена в гипс.
Было решено поместить его в изолированную комнату в корпусе второго отряда после нескольких часов упрашиваний его товарищей у Сокджина и даже Намджуна. Понимающий директор знал, что для поправки здоровья нужны были и положительные эмоции тоже, поэтому разрешил пострадавшему быть в корпусе, но с условием того, что ребята будут навещать его и держать в курсе всех событий.
Но, к сожалению, уже через пару дней за ребёнком приедут родители, ведь гипс, как минимум, смогут снять только через месяц. Директор лагеря пообещал устроить ребёнку самые настоящие проводы, на что оживились все.
Кроме Аддерли.
Она была зла, рассержена, расстроена и поражена до глубины души всем случившимся. К концу дня она была похожа на сплошной комок оголённых нервов, на бомбу замедленного действия. Она понимала, что любая мелочь, даже упавшая ложка, может вывести её на такие эмоции, которыми она не готова делиться с окружающими. Ни коллеги, ни тем более дети не должны были пострадать от волны её эмоций.
Она должна справиться сама. Как всегда.
Девочки готовы были поддержать свою подругу, ведь её мысленные терзания были на лицо.
- Кажется, ты хотела порепетировать немного, когда будет возможность, - как бы намекая, сказала Лирён, - слышала, что Хоби сегодня очень поздно придётся в репетиционный зал.
- А значит, там можно хорошенько выпустить пар, - подхватила Нэнси.
- Если вы не забыли, то мой отряд ещё не забрали домой, - проворчала Лиз, агрессивно откусывая ещё один кондитерский шедевр Чимина, который был сегодня на втором ужине.