Аддерли готова была отметить в своём маленьком календаре в блокноте этот злосчастный день чёрным перманентным маркером, да так, чтобы эта точка ещё на нескольких последующих страницах осталась. Как тяжкое напоминание – нельзя ничего упускать из виду, расслабляться запрещено на мировом уровне.
Сердобольная натура вожатой еще при первых шагах её отряда в сторону столовой на завтрак заметила прихрамывание одного из своих подопечных, которое он тщательно старался скрыть. Этот самый ребёнок вчера был центром в танце и пару раз не совсем удачно приземлялся для «красоты картины». Но вечером на требовательные расспросы его вожатой о своём самочувствии, он только отмахивался и говорил, что это всего лишь маленькая плата за счастливый путь танцора. А уже на утро он хромает. И снова отнекивается от предложений Лиз отлежаться денёк другой в комнате.
Вожатая пообещала себе глаз не спускать с этого ребёнка.
Во время завтрака шеф-повар подкинул уже всем девушкам ещё один повод для переживаний.
- Я надеюсь, у вас сегодня будет самый идеальный день, - шеф-повар тихо проговорил это девушкам, ритмично размешивая тесто в металлической таре, - Сокджин вернулся сегодня рано утром злющий, как чёрт.
- Что случилось? – нахмурив брови, спросила Лирён.
- Самое печальное стечение обстоятельств, - тяжело выдохнул парень, - вчера у Джеха было день рождения, и они с дядей Юном отмечали в будке, прям во время дежурства. Ну они и решили слегка прикорнуть. А в это время на территорию лагеря зашли какие-то парни с соседней деревни, тоже не совсем в хорошем состоянии.
Девушки ужаснулись, прикрыв рот руками. Пока они не успели ничего придумать себе скверного, Чимин продолжил.
- Другие охранники быстро это заметил, - успокоил он своими словами, - но всё это было заснято на камеру и передано Джину. Вот он и сорвался в лагерь, мужикам досталось по первое число.
Вожатым было и жаль близких родственников, которые буквально ненадолго хотели отдохнуть, и были злы на каких-то отчаянных психов, которые осмелились проникнуть на столь охраняемую территорию.
- С дядей Юном и Джеха всё будет нормально? – обеспокоенно спросила Лиз, которая уже успеха проникнуться тёплыми чувствами к этим двум жителям и повелителям будки.
- Они столько лет работают на Намджуна, заработали себе хорошую репутацию, так что не переживайте, - успокоил их Пак, слизывая с венчика тесто, чтобы проверить баланс соли и сахара, - а вот вы лучше не давайте своему грозному начальнику повода сорваться. Если попасть под его горячую руку, то он весь ваш последующий род заставит бояться словосочетания «летний лагерь».
Девушки не без содрогания представили, что может сделать с ними Сокджин, если и правда в этот роковой день сделают что-то не так. Поэтому они пожелали друг другу удачи, и чтобы она была на их стороне.
Но даже четырёхлистный клевер, априори заряженных на успех, не мог спасти от неминуемого смерча, в лице роковой случайности и орлиного глаза старшего вожатого.
Ким Сокджин в первый раз за эту смену решил присутствовать на утренней репетиции детей. И если отряды были спокойны к его присутствию, то девушек будто посадили на миллиард самых острых гвоздей. Они постоянно нервно метали взгляды то на детей, то на мужчину, который внимательно смотрел на всё происходящее сквозь линзы очков.
И неконтролируемая случайность произошла. Тот самый ребёнок, который уверял Аддерли о своём великолепном сочувствии, в одной из поддержек сорвался и упал на пол. Падения здесь были постоянными гостями, но тихое скуление, которое сопровождалось молчаливым потоком слёз и судорожным хватанием за колено. Перед глазами Лиз пронеслась буквально вся жизнь, когда она бежала к своему ребёнка, сама едва сдерживая слёзы, осознавая, что сейчас нужен холодный рассудок.
- Сбегайте кто-нибудь к доктору Киму и тренеру Чону, - бросил Джин в сторону, тоже подлетая к пострадавшему, а после обратился к ребёнку, - мениск, я так полагаю?
Ребёнок неуверенно закивал, плотно сжимая руки.