- Мне было очень приятно провести с тобой это время, - произнёс тренер, проводя большим пальцем по коже девушки, будто запоминая её на ощупь, - если ты не против, то я хотел бы сделать так ещё несколько раз.
- Всего лишь несколько? – пошутила вожатая не без улыбки.
- Несколько сотен раз, если будет такая возможность, - он рассмеялся и сжал ладони девушки напоследок, - доброй ночи, Лирён. Надеюсь, тебе приснятся самые красивые сны.
- Хорошей тренировки и тоже доброй ночи, - откликнулась девушка, всё ещё ощущая тепло рук парня на своих.
Ян хотела прыгать на месте от этого распирающего ощущения, которое ей самой так сложно было назвать влюблённостью. Но ей нравилось это чувство, её душу и сердце оно не посещало слишком давно.
Зайдя в комнату, она прижалась к стене и сползла до пола, всё ещё видя перед собой ласковый взгляд Чона.
Ей так не терпелось рассказать подругам о произошедшем, но она ещё даже не знала, как громко ей предстоит кричать о том, что в этом мире не существует справедливости и её подружки те ещё жабки.
Часть 10
Обижаться и делать всех вокруг виноватыми – это целое искусство. И Лирён Ян была в этом искусстве самым настоящим мастером, не знающая поражений.
Разумеется, она не упустила сладкой возможность поворчать на своих подруг за то, что вместо работы они получали удовольствие. Да ещё и с кем! С хореографом, с которого хотелось пылинки сдувать, да с медиком, который должен вариться в адском котле за свои совершённые действия, по мнению старшей из трио. Головой вожатая понимала, что сердцу, а иногда и вагине, не прикажешь, но сделать вид, что она оскорблена и поражена до глубины души – дело святое.
Нэнси и Лиз знали, что обида третьей из них несерьёзна и ненадолго. Поэтому они просто ожидали, когда гнев сойдёт на милость, совершая различные «акты подношения» - то внезапно начнут её обнимать с двух сторон, прекрасно помня, как не любит Ян тактильность, то виноватые глазки состроят, то скажут, что все мужики просто козлы. Но самое их верное оружие было в уточнении деталей небольшой прогулки с милым тренером, отчего девушка покрывалась смущением с головы до пят и делилась своими ощущениями.
Такими бесхитростными манипуляциями, уже все три подруги сидели на вечерней репетиции и тихо хихикали, чтобы не отвлекать детей, над очередным общим воспоминанием.
Шалость удалась.
Но не только успокоение одной из вожатых стояло сегодня первостепенной задачей. Аддерли, хоть старалась и не показывать этого, но была взвинчена до невозможного. Ей очень хотелось поговорить с Сокджином о вчерашней ситуации с пострадавшим ребёнком, которого уже завтра забирают родители. Чувство вины давило на неё изнутри, и она хотела освободиться от этого. Девушке казалось, что если она услышит слова прощения от старшего вожатого, то дышаться ей будет легче.
Но Джин ускользал, как песок сквозь пальцы. Лиз даже казалось, что он специально её избегает, даже не смотрит на неё. Полдня девушка не знала, как подступить к Киму, но развязка всего конфликта произошла так же неожиданно, как произошла сама эта несчастная случайность.
Аддерли вела свой отряд на дневную тренировку, и Джин сравнялся с ней, аккуратно начиная диалог.
- Надеюсь, больше никого я с гипсом не увижу на этой смене? – с улыбкой спросил мужчина, как ни в чём не бывало.
- Я тоже на это очень надеюсь, - вожатая смотрела себе под ноги, стыдясь встретиться глазами со старшим вожатым.
- Хочу принести свои извинения за вспыльчивую реакцию возле культурного центра, - мягким тоном произнёс Ким, - мне не стоило поддаваться своим эмоциям и срываться на тебе, да ещё и при всех. Я повёл себя слишком импульсивно.
- А мне нужно было настоять на своём и оставить ребёнка отдыхать вчера, - Аддерли кивала головой, ощущая, как чувство вины постепенно растворяется.
- Тогда, будем продуктивно и без обид работать дальше, - мужчина протянул свой мизинец, как в детстве.
- Будем, - улыбнулась вожатая, и пожала коллеге длинный палец своим тонким мизинцем.