- Кто тебя дёрнул включить именно эту песню, - Коннорс возмущённо простонала, но заняла уже выученную позицию.
Мелодия, которая так часто играла на внезапно импровизированных репетициях подруг, заполняла их сознание и вокруг будто уже и не было никого – никакого лагеря, это только просторная комната дома у Лиз с тусклым сине-фиолетовым свечением с потолка и зеркало напротив.
С началом вокальной партии ожила Лиз. Ей жизненно важно было показать телом и лицом, всё то, что она чувствует в этот момент, под эту партию. Девушка была синонимом слова «чувствует» в каждом танце, и этот вовсе не исключение. В зеркальном отражении она видела все эмоции, которые так хотелось передать.
Нэнси в своей части умело демонстрировала чёткость и отточенность движений, которые мозг рад бы и забыть, но тело машинально выдаёт. Пусть на лице была лёгкая тень усталости от обилия танцев за последние двадцать четыре часа, но сделать всё правильно и хорошо было гораздо важнее.
Лирён, которая смущалась не только от этой хореографии, где её подруги блистали, но и танцевать прилюдно вообще, старалась не выдавать своих явных минусов. Но она старалась делать всё в нужной эмоциональной тональности, тихо подпевая под свою партию. Добавляя лёгкой игривой вольности, её тело двигалось плавно в такт музыке, позволяя танцу приобрести уникальный характер каждой из трёх девушек.
На более экспрессивном припеве, который доминировал над припевом, вожатые уже полностью погрузились в танец, отпуская возникшие за это время тяготы и сложности. Зеркало показывало их синхронностью и чувства, которые заполоняли вест танцевальный зал.
Старшая старалась не смотреть на парней, чтобы случайно не сбиться со счёта в голове, но взгляд случайно упал на Чимина и Тэхёна. Шеф-повар явно хотел что-то показать своему коллеге на телефоне, но тот так и повис безвольно в ладони, ведь его хозяин буквально с открытым ртом смотрел на движения Коннорс, которая полностью погрузилась в ритм. Ким тоже смотрел в её сторону, но его реакция была более сдержанная, томная. Челюсть была плотно сомкнута, отчего так отчётливо виднелось хождение желваков и рвано дёргающийся кадык.
Ян не смогла сдержать ухмылки от увиденного.
Коннорс уже открыто подпевала вокальным партиям, которые не могли не взять за душу. Она перестала держать под контролем свою мелкую скованность и позволила музыке взять верх над своим телом. И ей определённо нравилось то, что она чувствовала. В отражении их трио смотрелось великолепно. Но ещё великолепнее, по её мнению, был красноречивый взгляд вечно угрюмого диджея, который сверлил взглядом Лиз. Он впитывал в себя каждую её эмоцию, каждое изящное движение рук. По его карим глазам было видно, что эту картинку он хотел бы запомнить примерно на всю оставшуюся жизнь.
Нэнси не смогла сдержать ухмылки от увиденного.
Аддерли переполняли эмоции, и она мастерски выплёскивала их в танце, через каждое, пускай может и незначительное, мелкое движение. Она чувствовала себя актрисой старого немого кино, где игра без эмоций просто недопустима, наказуема законом. Во время тройной кульминации, когда девушки расположились на полу для одного из самых интригующего движения всей хореографии, глаза младшей наткнулись на тело Чонгука, которое буквально окаменело. Тренер, кажется, даже не подозревал, что его щёки покрылись невинным румянцем, пока его оленьи глазки то ли с шоком, то ли с восхищением наблюдали за Лирён. В этот момент Чон был похож на малыша, который впервые увидел рождественскую ёлку с её яркими переливающимися огнями.
Лиз не смогла сдержать ухмылки от увиденного.
Словно самые настоящие феи концовки, подруги синхронно сделали финальный жест танца, ставя руку перед лицом. Их грудные клетки тяжело двигались от выпущенных из них сильных эмоций, но полученный результат им определённо понравился. Как и невольным зрителям этого прекрасного зрелища – парни одарили танцевавших шумными аплодисментами, Чимин даже кричал слова поддержки о том, как девушки хорошо справились.