- Почему ты такой придурок? – глаза девушки округляются от неожиданной полученной грубости, - Если ты раздражён, то не стоит вымещать свой негатив на других!
- У меня есть пара мыслей, что можно на тебя вымещать, но боюсь, что тебе это только понравится, - тот саркастически ухмыляется, не переставая собирать провода.
- Что за игра в «горячо-холодно», милый? – Аддерли подчёркивает то обращение, которое обычное получает сама от него, - Тебе что, шестнадцать лет, и ты по-другому не умеешь проявлять свои эмоции?
- А ты с чего вообще взяла, что я испытываю к тебе хоть какие-то эмоции? – Юнги скептически осматривает фигуру девушки, - Если ты привыкла, что получаешь от парней то, что хочешь, то тут твоя ставка не сыграла. Надо было делать её на милых хореографов или слащавых медиков.
Вожатая сжимает в руках вещи своих подопечных, забывая о том, что должна принести всё в целости и сохранности. Пелена обиды, возмущения и злости застилает всё вокруг, и она решает просто трусливо сбежать от этого, чтобы позорно не разрыдаться прям перед глазами диджея.
- Сладких снов, милая, - кричит вслед Мин, а по лицу Лиз струятся первые слёзы.
Не только детям так сложно в этот период.
Часть 13
Это был первый день, когда пурпурное трио в полном составе стояли на курилке возле контрольно-пропускного пункта, когда на часах даже не было шести утра. И первый раз, когда они осмелились курить не после отбоя, а именно перед подъёмом.
У подруг кошки на душе скребли всю бессонную ночь, и всё истерзанное состояние вылилось в коллективную самоволку за ворота лагеря. Девушки уже коротко обменялись прошедшим вечером, поэтому поднимать тему сейчас не хотелось от слова совсем. Каждая надеялась, что все переживания, негатив и сердечные метания испарятся в воздухе, как сигаретный дым. Ибо что делать самим и как это всё разруливать они не имели и малейшего понятия. Ясно было только одно – при пробуждении детей, их вожатые должны быть самыми счастливыми и вселять в них абсолютное счастье.
День был до отвращения жаркий и буквально липкий, поэтому очень разумно было поставить соревнования на воде именно сегодня. Лирён с первым припеканием солнца уже кряхтела, как старая бабка, поправляя свои солнцезащитные очки и растирая руки спасительными защитными средствами. Пока её подруги стояли в воде и помогали Чонгуку в судействе, явно невероятно довольные соединением с водной стихией, старшая недовольно поджимала губы и стояла на песке, словно самый настоящий надзиратель.
- Помочь с кремом? – раздался низкий голос за спиной, и вожатая слишком удивилась, увидев там Тэхёна в очередной позитивной гавайской рубашке.
Девушка молча вручила ему крем и развернулась спиной, отгоняя от себя разрывающее желание спросить о нездоровой любви к этому принту.
Широкие тёплые ладони осторожно размазывали средство по плечам и спине, слегка надавливая на кожу.
- Я хотел сказать спасибо, - тихо сказал медик, не отрываясь от процесса.
- За что? – Ян нахмурилась, судорожно вспоминая причину такой внезапной благодарности.
- За твою поддержку во время вчерашнего тренинга, - втирание солнцезащитного крема было завершено, и девушка развернулась лицом к парню, - я чувствовал себя очень некомфортно, а ты оказала мне моральную поддержку. Это было очень неожиданно от тебя, но очень ценно.
- Почему неожиданно? – усмехнулась та, разглядывая парня поверх очков.
- Ну, знаешь, - Ким растерянно почесал затылок, - я не очень красиво поступил с твоими подругами и было бы логично относится ко мне, мягко говоря, с не очень большим доверием.
- То, что ты тот ещё засранец, я и так могу сказать, без преуменьшений, - хмыкнула Лирён, отворачиваясь в сторону океана, - но главное, что ты это осознаешь и признаёшь вину. Осталось принести свои искренние извинения словесно, а там как карта ляжет. Возможно, твои извинения и будут приняты.
- Эй, поменьше стервозности, вожатая Ян! – восклицает парень, мягко подпихивая девушку.