Джон кивает и уже следует за мной. Больше никто из этой стаи не умрет сегодня.
***
— Что это, блин, за дичь? — мужчина в возрасте смотрит в кастрюлю, тут же строя гримасу отвращения. Его руки устало ударяются об бока, а из груди вырывается всхлип.
Но есть хотелось сильно, поэтому мужчина достал вилку и проткнул ими твёрдые, слипшиеся макароны. От одного их вида ему хотелось блевануть, но питаться чем-то надо было.
Огромная слипшаяся мешанина уже лежала в его тарелке.
— Привет, старик, не сдох ещё?
Одного ее слова хватило, чтобы он вскочил и бросился в объятия своей рыжеволосой племянницы. Динара стоит прямо в проеме. На ней серая шапка, которая так бесила его, чёрный топ и красные лосины. Дядя бросается к двери и тут же ударяется о неё и падает на спину, больно ударившись копчиком. В его глазах все темнеет, а когда ракурс возвращается, то он обнаруживает себя лежащем на полу с закрытой дверью.
— Дина?
Сначала он оглядывает кухню, а потом устало петляет в комнату и понимает, что его галлюцинации начинают переходить черту.
— Дерьмо.
***
— Где Джон и Дина? — Николас устало глянул на младшую дочь и почесал затылок. — Уже смеркается. Или они решили стать лакомством ликанам? — от слов отца Вира вздрогнула, но ничего не сказала. Ее сестра слишком дерзкая и непредсказуемая, чтобы стать ужином для ликанов. А вот куда исчез Джон? Отправился за ней? Но почему?
Битый час она сидела на кровавой земле и смотрела на высокие деревья, чьи ветви переплетались воедино. Птицы замолкли. Ночная прохлада могла бы пробить дрожь, но Вира - оборотень. Какой никакой, но оборотень, поэтому замерзнуть ей просто не удастся. Ее отец с бетой обсуждали дальнейший план действий, а остальные оттаскивали трупы и хранили их. Сегодня их было необыкновенно много. Каждый потерял родного или близкого. Многие похоронили свои пары, а потом легли за ними следом. Другие потеряли друзей, с которыми были неразлучны столетиями.
В голове творился настоящий хаос.
Когда умерла ее мать, то ещё были шансы реабилитироваться и подняться на ноги. А сейчас они утратили какую-либо силу. И если бы не Дина - исход битвы мог бы стать совершенно иным.
— Что приуныла, сестренка? — услышав голос Динары, Вира поднялась с земли и бросилась прямо в объятия сестры. Джон лишь кивнул ей и пошёл дальше, демонстрируя свой зад каждому. — Отморозишь же себе весь зад.
Вира улыбнулась, понимая, что за все эти года очень соскучилась по своей родной сестрёнке.
— Я думала, что ты сбежала.
Дина чуть отстранилась от сестры, а потом аккуратно зачесала ее коротенькую челку за ухо.
— Никуда я не сбежала. Как я могла? После стольких лет.
— Я должна была рассказать тебе про неё, Дина. Просто обязана была.
Дина отрицательно покачала головой и отпрянула от сестры.
— Я не хочу говорить об этом.
***
Да, блять, я хочу говорить об этом. Я хочу знать все. Абсолютно. Почему она не нашла способ связаться со мной и все рассказать? Вира похоронила нашу мать и не сказала мне и слова. Она обязана была сообщить эту новость мне или дяде. Почему она решила, что имеет право это утаивать?
Я захожу в свою скромно обставленную комнату и падаю на кровать, тут же слыша ее скрип.
— За что?! — касаюсь руками своих волос и тяну их в сторону, пробуждая небольшую, но такую приятную боль. Мои ноги продолжают кровоточить из-за бесконечной ходьбы по сырой земле. Даже волчья сила не способствует скорейшему заживлению. — Как же я все ненавижу!
Я ненавижу отца, который продолжает следить за каждым моим шагом.
Я ненавижу сестру, которая своевольно решила промолчать о смерти матери.
Я ненавижу дядю, который отправил меня сюда.
Я ненавижу Джона, который заставил меня остаться и взять эту головную боль себе.
Я ненавижу маму, которая так быстро оставила этот мир. И меня.
За что мне все это?
— Чертова жизнь! — поднимаюсь с кровати и стягиваю с себя толстовку, откидывая ее на кровать. Как же сейчас мне хочется разбить здесь все. Ощутить боль в руках и осмотреть на свои разбитые костяшки.