— Да ну и хрен с тобой. Сама это шмотье потащишь.
— Вира, вернись в дом!
Когда злой рык прерывает мою готовую шутку, я хмурясь. Ну блин, нельзя так делать. Больше такого удачного момента не подвернётся. Устало разворачиваюсь, засовывая руки в карманы джинсов и обращаю свой взгляд на любимого отца, который стоит на веранде и прожигает взглядом меня.
— Динара, ты не смеешь забрать её у меня.
— Не смею? Ты минутами раннее отказался от неё, разрешив альфам убить её на глазах у сотни оборотней, Ник. — я пожимаю плечами, как будто это нормально. И обсуждать это так же просто, как и выбирать бутерброд.
— Я её воспитал.
— Вижу. Поэтому сейчас она с трудом может пнуть камушек.
Ник рычит. Его глаза начинают сверкать, но я по-прежнему сохраняю спокойствие. Вокруг нас уже стали собираться оборотни, но никто не вмешивается, впрочем, как и альфы.
— Ты винишь в этом меня?!
Я удивленно взмахиваю руками и шокировано раскрываю глаза. Я так устала от этого дерьма, что сейчас смело выливаю на него все, что не могла сказать раннее.
— Я думаю, дорогой мой отец, что это ты её так погубил. Твоё самолюбие было настолько велико, что ты совсем не занимался с ней, думая, что она крута и без тренировок. Даже сильные альфы с утра до ночи тренируются, познавая что-то новое. Ты же просто положился на судьбу, когда я у больного дяди тренировалась так, как тебе даже и не снилось. Я ломала себе кости несколько раз за день, а потом месяцами сращивала их. Дядя же считал, что это слишком долго и ломал мне снова, в этом же месте. — я зажмуриваюсь. Помню, как он взял мою руку и резко дернул, образовав в запястье огромную щель. Он сказал, что я должна излечиваться меньше чем за час и другого результата не потерпит. — И поэтому перед тобой сейчас стоит не та омега, которую ты скинул на попечение дяди, надеясь, что мы вместе умрем, а альфа-самка, которая почти век скрывалась от этих снобов, чтобы не, дай бог, оказаться в их стае.
Отец слушает мою речь с каменным лицом, по которому я не могу прочитать совсем ничего. Мускулы на его руках вздрагивает, но он продолжает хранить молчание, поэтому я продолжаю.
— Ты так понадеялся на это пророчество, что погубил свою дочь, отец. Я отдам Виру дяде и буду надеяться, что у того хватит сил воспитать и её. А через несколько десятилетий сестра вернётся сюда и займёт место альфы, а может и войдёт в стаю альф, если так пожелает.
Вира смущенно улыбается и дрожащими руками поправляет свои волосы.
— Ты бы могла занять место альфы, Дина.
Джон, милый мой Джон. Парень, чей язык побывал в задницах всех альф. Он с надеждой смотри на меня. Вот скот, на жалость давит.
— Господи, — смотрю на небо, — Дай мне терпение, только сил не давай, а то убью их нахуй. — напоследок я киваю небу и снова смотрю на Джона.— Не сейчас, бета. В ближайшее время я обязательно вернусь, но не сейчас.
***
Алек
Я сижу за столом, сминая бумажки и кидая их в мусорку. Все летят ровно в цель, что чуть расслабляет меня.
Прошёл день. Чертов день, как мы отпустили эту нахалку с сестрой, но я уже не нахожу себе места. Волк рвётся за ней. Хочет поймать её и никогда не опускать. Держать подле себя и защищать от всех бед. Эти мысли все чаше и чаще посещают меня, но я сгоняю их стоя под прохладной водой.
Достаю из шкафа бутылку какой-то настойки и наливаю в стакан, тут же делая несколько глотков. Алкоголь не расслабляет нас так, как людей, но некий покой приходит.
— Альфа северной стаи хочет поговорить с вами. Его пустить?
— Пусти.
В кабинет заходит Микс, держа в руке папку каких-то документов. За ним проходит молодой парень, останавливаясь у дверей и кивая мне. Бета.
— Ты сегодня главный по алкоголю? — Микс хмурится, когда его острый нюх улавливает знакомые нотки.
— Мы так и отпустим её, да?
— Кого? Виру? — друг непонимающе глядит на меня, а потом улыбается, когда до него доходит. — Динару, да? Эта девоч
Глава 14 ~ Господи, дай мне терпение, только сил не давай, а то убью их.. ~
Минуты три я сидела с закрытыми глазами и скрещёнными пальцами, судорожно читая придуманную молитву. Ноги постоянно тряслись так, что я стала ловить недовольные взгляды оборотней. Чувствовалось, что трясётся весь ряд. Кто-то даже сделал мне замечание и тут же оказался задавлен моим свирепым взглядом.