— За то, что заставила меня поседеть. Ты видела этот ужас? — он указывает на свои волосы, — Я же сказал тебе, выучить мой номер наизусть. А ещё я сам ходил в магазин в соседнюю деревню. Я проклинал тебя каждую секунду. Почувствовала?
— Твою порчу? Конечно. — киваю я и поправляю хвостик, который он изрядно помял своим ударом. — Я хочу тебя кое с кем познакомить.
Дядя сощурил глаза, а потом улыбнулся.
— Наконец-то, дождался. Показывай своего хахаля.
— Что?! — я удивлённо таращусь на него и на секунду забываю про Виру, ждущую своего выхода. — Совсем что ли? Племянницу встречай, старик.
Вира молча выходит из-за угла дома и растягивает губы в подобие улыбки. Видно, как она дрожала и боялась того, как отреагирует родственничек. Всю дорогу она не переставала жужжать мне на уши, расспрашивая о человеке, который к девятнадцати годам научил меня выпивать залпом бутыль водки. Настолько она хотела ему понравиться, что готова была купить тортик, чтобы не приезжать с пустыми руками. Я же сказала, что он этот торт ей на голову натянет, если мы купим не его любимый.
Это неловкое молчание чуть сбавило спесь с меня, поэтому я судорожно начала бегать взглядом по их лицам. Вира сглотнула и вопросительно уставилась на меня. Дядя же продолжил рассматривать приехавшую племянницу. Когда проходит ещё секунд двадцать, я теряюсь и выпаливаю первое, что приходит в голову:
— Что притих-то? Гадость очередную придумываешь?
— На секунду! — он быстро хватает меня за локоть и тащит по участку глубже.
Мы проходим мимо грядок, деревьев и останавливаемся возле туалета. Чудесное место для общения. Вира глядит на нас, но потом опускает взгляд и садится на скамейку, погрустнев. Наверное, девочка ожидала не такого приветствия. Да что там, блять, говорить. Я сейчас сама в шоке. Если бы кто-то так встретил меня, я бы личико набила бы этим козлам.
— Николас здесь? — спрашивает дядя, переходя на шёпот. Он чуть наклоняется ближе ко мне и смотрит прямо в глаза, боясь, что я могу соврать. Я же стою ровно и луплю на него непонимающим взглядом.
— Нет.
— А.. , — он жмётся, рассматривая дыру в туалете. — А она здесь?
И в эту секунду до меня доходит то, о чем вспоминать я не хотела и очень боялась. Моя мать, альфа-самка Ангарских гор, сестра моего дяди, жестоко была растерзана ликанами. От этого моё лицо каменеет, а дядя хмурится. Я должна ему сказать. Должна. Это моя обязанность. Но как это вообще можно сказать человеку, который вспоминает о ней с такой люблю и нежностью, что даже я начинаю завидовать. «Прости, пердун, её больше нет». Так? Я боюсь. Боюсь его реакции и того, что последует дальше. Сейчас я не в состояние уберечь его от бед, которые он сам на себя нашлет. Нам с Вирой нужен отдых, чтобы потом быть готовыми ко всему.
— Нет, расслабься, старик, здесь только Вира.
Дядя кивает и выдыхает накопившийся воздух. Теперь он не так переживает, что слегла расслабляет и меня. Мы стоим молча несколько секунд. Дядя потихоньку приходит в себя и на его губах появляется насмешливая ухмылка, а я стараюсь не дышать как можно дольше. Почему этот мужчина не мог отвести на беседу дальше? Надо было же ему останавливаться возле сортира.
— Зачем она тут?
— Твою наглую морду приехала увидеть, — улыбаюсь я, собираясь выйти из этого жуткого места, как дядя хватает меня за локоть и крепко сжимает.
— Ну, ты мне ещё поизви тут.
— Ещё? Прости, времени нет. — я убираю свою руку и иду к сестре, которая так и сидит на скамье с поникшем выражением лица.
Я люблю дядю и понимаю суть его волнения. Но я так же знаю Виру, которая переживала больше, чем я за всю свою жизнь. Сестренка очень надеялась на помощь этого человека, а все вышло чуть иначе.
Вира подняла на меня свои глазёнки и быстро вытерла накопившиеся слезы. Черт.
— Вир, иди в дом. Я расскажу все дяде и приду к тебе. — улыбаюсь сестре, а потом провожу рукой по волосам. — Можешь пока лечь на мою кровать. Зайдёшь в комнату и тут же справа она будет.
Когда сестра уходит, я сажусь на её место и прикрываю глаза. Почему все так трудно? Вот надо было дяде устраивать этот спектакль? Почему нельзя просто подойти и обнять младшую племянницу? Зачем бежать сломя голову к туалету и заставлять Виру нервничать?