Двое совсем молодых самцов стоят на краю участка: слишком близко, чтобы попасть в ловушки, но слишком далеко, чтобы дотянуться до меня. Принюхиваюсь и тут же улыбаюсь. Омеги.
Стая альф - это чистые белоручки. Они не готовы гонятся за мной в разные Мухосрански, но заставляют это делать других. По всем городам у них есть приспешники, которые, завидя меня, тут же посылают им сигнал. Чаще всего этими приспешниками являются омеги, которым нужно уважение и чуть-чуть денежек. Альфы иногда обещают устроить их в разные стаи, но они, к сожалению, никогда не говорят им, что столкнуться с альфой-самкой и бросить ей вызов может каждый, а вот выжить - никто... ну пока ещё никто не выживал, логично же. Я же ещё жива. Ещё здесь, а не в стаи. Аминь. Пусть так и будет.
— Что-то случилось, молодые люди? — люди.. так иронично.
Парни от моих слов переглядываются и улыбаются.
— Тебе надо пройти с нами, малышка.
Один низкорослый блондин с ещё не высохшими губами от мамкиного молока, улыбается. Его пухлое лицо покрыто красными рубцами, а волосы неприлично сильно загрязнены. И сам он весь не особо чистый. Грязная поношенная рубаха и такие же испачканные и порванные в коленях от старости джинсы. Второй чуть выше и намного тоньше соратника. У него жидкие темные волосы и очки в толстой оправе на носу. Зачем они ему?
— Малышкой называй свою матушку, дорогой моя, а ко мне обращайся с уважением. Что-то типа: «Королева сего мира, прошу тебя пройти с нами, двумя измученными омегами, к стае альф, чтобы они смогли отплатить нам той же монетой и дать укрой и вернуть статус.». Повтори! — теперь смотрю на блондина с улыбкой я. Парни, видно, чуть прихерели от такой наглости.
— А не многого ты хочешь? — спрашивает очкарик, делая шаг вперёд. От него исходят нотки страха и отчаяния, но он старается этого не показывать. Второй же даже не шелохнулся. Спокойно глядит на меня, все так же противно улыбаясь.
— А ты не можешь повторить?
— Дина, яичница подгорает, давай быстрее! — слышу голос дяди за спиной.
Парни снова замирают и переглядываются. Теперь страха стало больше. Тихо переговариваются и снова смотрят на меня, делая несколько шагов вперёд. Ловушки сработали моментально: длинный деревянный человек, появившейся из-под земли обстреливает их ружьём, попадая то в туловище, то в руки и ноги. Парни ничком падают на землю, не ожидав такого удара со спины. Деревянный человек снова ищет жертву, но тут же замирает, когда я выключаю красную кнопку. Ловушки отключены. Теперь на дорожке лежат кровавые ошмётки омег и виднеется моя пятичасовая уборка этого всего.
Возвращаюсь домой, тут же выключая сковороду, на которой жарилась яичница, похожая на угли.
— Ты сам выключить не мог?
— А почему я? Могла бы и побыстрее с ними закончить. Чего они хотели?
— А чего они обычно хотят?
— А, ну да, мало ли что-то новенькое придумали.
— Не в этой жизни.
***
Вычищать каменную дорожку оказалась чуть сложнее, чем думалось изначально. Ошмётки пришлось соскабливать потом и моим бесценным временем. Дядя все это время сидел на крыльце, иногда закуривая сигаретку и продолжая пялиться на меня. Я же, одевшись в синий заляпанный комбинезон, сидела на коленях и водой, в которой была капля моющего средства, отмывала застывшую кровь. Трупы пришлось отнести в яму и сжечь. Дядя, помогая мне это сделать, испачкал свою кофту, снова обвинив меня во всех бедах. Я же смягчила его упрёки и сказала, что его ловушки очень годные.
— Не подлизывайся! — хмыкнул он, поджигая трупы.
После такого великого подвига он больше не помогал мне. Только упрекал меня и твердил, что я - альфа и должна все делать сама.
Рыжие волосы пришлось заколоть на макушке, а поверх натянуть ещё и кепку. Выглядела я сногсшибательно.
Закончив очищать двор, я поднялась на ноги и взяла ведро, собираясь его вылить в рядом стоящий куст.
— Не смей! Эти придурки станут плохим удобрением для этих кустов. Да и запах не из приятных.
— Смеешься? — рычу я сквозь зубы. — Этим кустам ещё хуже быть не может!