Динара перестала походить на белоснежную статую. Кожа ее приобрела яркий оттенок бежевого, а волосы снова заиграли огненными красками. Дыхание выровнялось. Девушка должна проснуться.
— Я начинаю считать..
— Господи, может, не надо? Вода ледяная, а она ещё не пришла в сознание,.. — засуетилась волчица, пытаясь забрать у мужчины железное ведро с холодной водой. — Вы можете сделать только хуже.
— Закрой рот, женщина, я в априори не могу сделать хуже. — дядя подошел к племяннице и навис над ней с ведром воды, которое опасно было склонено в ее сторону.
Девушка прикрыла ладошкой глаза и судорожно начала молиться и надеяться, что мужчина не выльет воду на свою племянницу.
— Раз..
Ничего не происходит.
— Два..
Девушка всхлипывает.
— Три..
В эту же секунду Динара открывает глаза и на неё выливается холодная вода, полностью заливая все тело. Завыв, Дина закатила глаза и повернула голову в сторону своего родственничка.
Динара
Волчица, стоявшая рядом, закричала и тут же ладошками прикрыла глаза. Ее крик эхом прошёлся по палате и залетел в мои уши, заставляя сжать зубы и прикрыть глаза от боли.
— Вы сказали, что будете считать до десяти!
Хмыкнув, я спустила ноги с кровати и коснулась голыми ступнями ледяного пола, облитого водой.
— Он дальше трёх считать не умеет. — отвечаю я, оглядывая своё обнаженное тело.
— Ведьма, доброе утро. Как жизнь? — дядя подаёт мне руку и начинает улыбаться, когда я поддаюсь вперёд и крепко обнимаю его.
Мужчина кладёт свою голову на мое плечо и всхлипывает.
— Ревешь, что ли, дед старый?
— Не надейся. Волосы твои поганые в глаз попало.
— Хорошо, что не ревешь, старик. — всхлипываю уже я, обнимая его сильнее.
Простояв так секунд сорок, я попыталась незаметно вытереть ладонью слезы и сделать все возможное, чтобы он их не увидел. Слишком большая честь.
Пролежав несколько дней в коме, я сходила с ума каждую секунду. Кома — это ад на земле. Когда люди косячат, но не настолько, чтобы смерть забрала их души, жизнь заставляет их пройти через сраную кому, которая с каждой секундой все сильнее и сильнее сводит тебя с ума. Ты успеваешь перебрать всю свою жизнь. Вспоминаешь, как в школе плюнул в тарелку с кашей и подсунул ее сестре. Вспоминаешь, как проститутка школы назвала тебя сукой, а ты лишь склонила голову к груди и промолчала, хотя могла бы надрать зад этой медузе.
Для пущего эффекта, жизнь продолжает над тобой насмехаться, оставляя тебе слух, в то время, как твоё тело даже питаться самостоятельно не может. Сука, слух. Я слышала абсолютно все. Каждое слово, сказанное моими посетителями.
Я помню дядю, который попросил проснуться и вместе с ним поиздеваться над Рексом.
Я помню Виру, которая несколько часов подряд держала мою руку и молилась, как могла.
Я помню как пришёл дядя и попросил ее включить громкую музыку, от которой мои мозги свернутся в крендель и я выйду из комы, чтобы выключить эту парашу.
Даже Микс навещал меня. Он попросил прощение за то, что не уследил за мной и заставил ехать с ним. Потом он намекнул мне, что я вообще охренела валяться тут без дела. Наверное, он слишком много говорил с дядей и взял несколько его привычек себе.
Я помню Алека..
Парня, который навещал меня каждую свободную секунду. Парня, который делал дела, сидя возле меня на неудобном кресле.
Как же мне хотелось сжать его руку в ответ и сказать: «Расслабься, белоручка, я ещё жива. Придётся тебе со мной помучиться.»
— Хм, простите, но мне надо проверить ваше состояние. — волчица-медсестра улыбнулась и подала мне белый халат. Я тут же его накинула на себя и села в кресло, вытянув одну руку вперёд.
— Только не на «Вы», дорогая. А то у неё корона от величия сейчас будет царапать потолок. — как обычно вставил пять копеек дядя, счастливо улыбаясь.