– Не вы ли приказали монаху принести эту картину в храм? – сурово осведомился Леон Баттиста Альберти.
– О да.
– С какой же целью? Вам видится на холсте нечто достойное церковных стен? – Кардиналы криво усмехнулись. – Кто автор? Вы, Бернардо?
– Я? Нет. У меня не хватило бы смелости. К великому сожалению.
– Так кто же? Полотно принесли из вашей мастерской. – Леон Баттиста смотрел вопросительно.
– А тот, кто принес его в мою мастерскую, недвусмысленно намекал на участие ангела в обретении картины.
– Вы, что, издеваетесь? – Альберти невольно скосился на святую Агату. – Не юродствуйте. Мне нужно имя, и поскорее.
Он решительно двинулся к выходу по центральному нефу. Поравнявшись с Анной, слегка склонил голову, молча приветствуя ее.
Все пропало. Баронесса в ужасе зажмурилась.
Открыв веки, она встретилась с взором Росселино. Эти люди, прочла Анна в карих глазах, способны взять в руки карающий меч и без раздумий вонзить его в тело противника.
Священник возвращался домой, и вдруг ему почудился женский голос. Он огляделся, но никого не заметил. Было ветрено, над горой клубились темные тучи. Жаркое солнце спряталось. Наконец-то пришло избавление от зноя.
Снова голос женщины… Нет, никого не видно.
Глинистая грязь на тропинке подсохла, чавкающая жижа не затягивала, как давеча, а была словно трясина.
«Женщина», – сказал падре. Он ли это произнес? Казалось, слово прозвучало невесть откуда.
Так вот кто явился в дверях его опочивальни! Женщина! Он слишком настойчиво думал о чуде и принял за ангела баронессу. Не удивительно: у нее тоже небесно-голубые глаза. Любой бы спутал, если женщина стоит спиной к солнцу да еще с вуалью на лице.
Между прочим, когда в стене храма обнаружились первые трещины? Сразу же после того как она изготовила для двух новых кардиналов пурпурные шелковые ленты. Нас не проведешь! Мало ей красить папские и кардинальские тряпки, так она замахнулась на святое! Не слишком ли далеко вы зашли, госпожа? Он не одинок в своих мыслях. Недаром цех сиенских красильщиков считает, что вершится несправедливость. Зачем Его Святейшество отдает предпочтение ее пурпуру? Почему он, кстати сказать, приглашает архитекторов из Флоренции? Мало их, что ли, в родной Тоскане?
А еще позвольте поинтересоваться, откуда у нее пурпурные чернила, которые по примеру императора Константина так ценит Папа Римский? Ходит слух, что барон Лоренцо привез их из Константинополя, когда ездил туда с поручениями от Пия Второго. Очень просто: договорился с султаном Махмудом – и привез. То есть как это – договорился? Может быть, подкупил? Или еще краше: он только с виду служит Ватикану, а на самом деле – Махмуду?
Будущий епископ, верный слуга инквизиции обязан во всем разобраться досконально. Сомнений нет: барон с баронессой – магометанские шпионы. Хитрый ход: заметив, что на нее смотрят косо, Анна решила соблазнить приходского священника, чтобы заручиться его поддержкой. Вот и заявилась, бесстыдница, в образе ангела. А этот пастух уж точно в сговоре с ней. Он ведь их раб.
Нарядилась в блузку с пурпурной оторочкой, бери меня! Глаза под бровями, подкрашенными синим, – что твои сапфиры. Надумала испробовать свои женские чары, заставить его отнести картину к Его Святейшеству. Намазала соски святой Агаты пурпуром, думала, падре от этого возбудится. Нарочно встала против солнца, чтобы остаться неузнанной, заставила его преклонить перед ней колени, как он заставляет прихожанок склоняться перед Господом.
Развесил уши, старый балбес, клюнул на чародейство. Бабенки с севера и не на такое горазды, всякий знает: могут своей ворожбой вызывать на берег клыкастых морских зверей. Эти колдуньи и на костре не горят: надо сперва обрызгать их рыбьим жиром, чтобы толком вспыхнули.
Падре глумливо хихикнул. Потом рассмеялся во весь голос. Пускай кардиналы уплетают зайцев да фазанов, ему наплевать, он им больше не завидует. Архитектору – тоже. Этому, небось, весь аппетит отшибло, только жажда и мучит, дует, небось, вино стаканами.
Ничего, впредь приходского священника будут приглашать на трапезы в сад папского дворца. Уж и наестся же он до отвала в день Иоанна Крестителя! Впрочем, еще подумает, принимать ему приглашение или нет.
Яснее ясного: когда в Корсиньяно приедет Его Святейшество, город поразит чума. Следует держаться подальше от главных торжеств, чтобы болезнь его миновала и тело не покрылось гнойными язвами.