– «О природе», – вслух прочел Лиам название на переплете.
– Эту книгу я обязательно перечитаю, – сказала Анна.
– Помню ее еще по ноннесеттерской обители, – мелко закивал старый монах.
– Зачем вам читать именно ее? – удивился Андрополус. – Она такая потрепанная и с виду скучная! Другие куда привлекательней: взять хоть эту, в золоченом переплете с каменьями! Такую можно продать даже в ватиканскую библиотеку. То-то бы мы разбогатели!
Он не удостоился ответа. Лиам подлил в лампу масла, читай хоть всю ночь.
– Поставь ее на очаг, – сказала Анна и велела Андрополусу принести побольше дров. Пастух притащил толстый кипарисовый комель.
Анна уселась у огня. Поставила ноги на железную скамеечку, протянувшуюся вдоль очага. Ветер завывал в трубе и хлопал оконными ставнями.
Андрополус подбросил в пламя немного лаванды, комната наполнилась ароматом.
– Матушка всегда так делала, чтобы хорошо пахло, – задумчиво промолвил пастух. – Завтра я пойду на могилу Лукреции. Хочу отнести ей гребень.
– Гребень?
– Зеркало там уже есть – то, что раньше стояло у нее на столе. А гребень куца-то пропал.
– Отнеси мой, – предложила она.
Он взял протянутую расческу и несколько раз провел ею по волосам.
– Это я на всякий случай, чтобы вшей не было. Сам-то я от них избавился.
– На моем вшей нет, – усмехнулась Анна.
– Я тоже так думаю, – серьезно ответил пастух, – но ей подходит только самое чистое.
Его лицо словно освещалось изнутри, когда он говорил о Лукреции. Мальчик живет в окружении мертвых, подумалось Анне: сначала мать, потом отец, потом моя дочь.
– Вы долго будете читать? – спросил Андрополус.
– Наверное. Мне нужно кое-что отыскать в этой книге.
Лиам с другим томом стоял около масляной лампы и, подслеповато водя глазами по странице, тихонько произносил прочитанные греческие слова. Голос монаха звучал торжественно и восторженно.
– Так ты умеешь читать по-гречески? – обрадованно удивился Андрополус.
– Умел, – кивнул Лиам, – но многое позабыл. Ты мне поможешь?
– Конечно!
Они, взяв книгу, ушли. Анна заперла дверь и перед тем, как закрыть ставни, взглянула в темнеющую даль. Долина показалась ей утратившей былую прелесть, какой-то безжалостной и жестокой. Глинистые волны превратились в барханы пустыни, такой же бесплодной, как она, Анна. Таившиеся в них обеих чудодейственные источники утратили магическую силу.
Вот ее комната: кровать под шелковым балдахином, раковины морских улиток, лежащие на столе рядом с туфельками Лукреции, букет лютиков в вазе из купален императора Тита, выкрашенной изнутри пурпурином, той, что подарил Пий Второй в бытность Анны папской красильщицей, им же подаренные пять монет с профилем Цезаря… Комната – ее узилище, воспоминания – сокамерники, а единственное занятие – размышления о том, как выбраться на свободу, которую у нее отняли.
С востока дует марино, с запада – сирокко, с юга – трамонтан, мистраль – с севера. Дубовые рощи не преграждают, как было прежде, путь ветрам, хозяйничающим в долине.
Анна выбрала среди книг ту, что называлась «O природе», потому что хотела спасти жизнь и вернуть уважение к себе, но, едва взявшись за том, отдернула руку от переплета. Ее пронзила мысль о возможном жестоком разочаровании, которое наступит неминуемо, если Господь действительно отвернулся от отлученной. А это, кажется, так: сколько ни молилась она о приезде Бернардо, мольбы не были услышаны. Боже, зачем Ты отверг меня? Неужели Ты не хочешь, чтобы я нашла в Италии алунит и заслужила прощение наместника Твоего? Я ведь всегда тратила пурпур лишь во имя Твое и только в последний раз – из любви к человеку!
Терзаясь сомнениями, Анна осторожно взяла другую книгу – ту, в украшенном золотом и камнями переплете. «Сказание об Орфее и Эвридике, переданное Платоном», – было написано на титульном листе. И чуть ниже: «Анне от Лоренцо» – почерком бывшего мужа, синей краской индиго, которую добывают из листьев кустарника, именуемого так же. Великолепная краска. Она провела пальцами по буквам, перелистнула страницу. Из книги выпал обрезок окрашенной пурпуром материи. Пробный кусочек, на котором она проверяла, как густо надо смочить шелк улиточной слизью, чтобы плащ Бернардо приобрел достаточно глубокий цвет. Как этот обрезок оказался здесь, рядом с иллюстрацией, изображающей Орфея, выводящего Эвридику из царства мертвых? Весточка от Лоренцо: Анна для него мертва и никогда не вернется из Тартара; ее связь с архитектором разоблачена.