— Позволь мне помочь.
Хлопнув в ладоши, Алек вскрикнул:
— Довольно! — Он взглянул на нее испепеляющим взглядом: — И не мечтай быть крестоносцем там, где впутаны вампиры.
Таня попятилась от него. Ну когда же поднимется этот маленький лифт?
— Успокойся, — тихо сказала она.
— Я спокоен, — ответил он, поправив галстук.
— Алек, пожалуйста, будь осторожен.
Карие глаза впились в зеленные. В их глазах читалась потребность и надежда. Так много было сказано между ними, не произнося ни слова.
— Непременно, Таня. — Он подвел ее к двери и проследил, как она открыла дверь. — Если я не вернусь…
— Это значит, ты мертв.
— Нет, это значит, что взошло солнце и мне нужно спать. — Он быстро и страстно поцеловал ее в губы, после чего Таня закрыла за ним дверь.
Алек заскочил в свою машину и помчался прочь.
В его голове возникали образы. На Верхнем Ист-Сайде вспыхивали пожары. Вампиры не тяготели к сокрушительному натиску. Вампир-изгой разжег их страхи, а Алек обязан их остановить. Формально он не был Королем, ранее он являлся несостоявшимся судьей, присяжным и палачом. В очень давние времена Алек сложил свое оружие, но теперь он вынужден обратиться к той части себя, что была способна на убийство ради королевства.
Он был хладнокровен. Не с руки новому Королю утратить самообладание в такую минуту. Дед хорошего его вымуштровал. А Алек в свою очередь научил своего сына, Матео, всегда держать все под контролем.
Он потянулся к своему помощнику, Мэтту, воспользовавшись ментальной связью, присущей только ему. Они разделили кровь, и для них это был естественный способ общение, когда они в этом нуждались.
Мэтт закрывал дверцу своего шкафчика, когда острая боль пронзила его голову. Он враз ощутил гнев Алека, его беспокойство о своем народе и Тане; все эти переживания вгрызались в его виски.
«Алек?»
«Мэтт, кто-то спровоцировал мятеж. Мир нежити пришел в бешенство из-за… Тани. Начало этому положил Изгой. Мне нужна твоя помощь для облавы отступников».
«Я — за, как обычно. Решительные меры потребуются?»
«У меня с собою меч».
«Я понял. И еще… Алек?..»
«Да, Мэтт?»
«Тебе нужно сделать передых. Когда ты потянулся ко мне минуту назад, это причинило боль».
Вдалеке Алек расслышал пронзительный крик. Он разорвал свою ментальную связь с Мэттом, припарковал машину и побежал в ту сторону, откуда доносился крик.
Два хорошо одетых вампира мужского пола нападали на одну женщину; ее одежда, изорванная в клочья, как если бы она была из папиросной бумаги, валялась на земле по всему переулку. Один вампир кормился на груди женщины, а другой расположился меж ее ног. Промеж трех тел на землю сочилась кровь. Растрепанный мужчина средних лет, рыдая, валялся возле кирпичной стены, потрясенный видом своей жены, из которой высасывали жизнь.
Оба вампира обменивались зловещими улыбками, с самодовольным видом кормясь от женщины. После того, как они разделаются с женщиной, наступит черед старика. Сильный порыв ветра прервал их кровопролитие. Вампиры переглянулись и остолбенели от ужаса, уронив бездыханное тело между ними. От удара плоти об стылую мостовую брызнула кровь. Они лихорадочно вглядывались в ночное небо над ними.
— Откуда это исходит?
— Да бог его знает! Я понятия не имею, Дэниел. Не думаешь же ты, что это…
Прежде чем вампир успел закончить свой вопрос, он неожиданно взмыл в воздух. Его напарник начал пятиться. Во мраке он смог разглядеть лишь фигуру с огромными крыльями, тихо взмахивающими под руками его напарника.
— Нет! — закричал он.
В данный момент уже рвались плоть и мышцы, а не только одежда. Каждой клеткой своего существа, Алек ненавидел убивать собственный народ. Он знал Дэниела, не очень хорошо, но знал. А теперь он казнил его.
Рыдающий старик, который сидел на земле, потерял сознание.
Части тела были разбросаны по всему переулку. Алек дал выход своему гневу. Кто подначил его народ на убийства? Кто бы мог на это решиться? Но в глубине себя, Алек знал правду, и осознание этого разъедало его.
После расправы над Даниэлем, он обратил свое внимание на Сильвестера. Крылья втянулись в его плоть на спине. Кровь из прорезей от крыльев сочилась по телу, смешиваясь с кровью Дэниеля. Алек обнажил меч.
— Сильвестер, — произнес он со скрытой угрозой в голосе.
— А-а-лек, брось, мы все напуганы той смертной.
— Сильвестер, я возлагал на тебя большие надежды, — печально произнес Алек, однако его лицо осталось бесстрастным.
Сильвестер таращил глаза на пяти футовый меч. Лунный свет танцевал по всей длине лезвия.
— Вы ни за что убили безвинную женщину. Ни за что! Ты знаешь какое наказание за это.
— Откуда нам знать, что она не подставит нас?!
— А ты никогда не подумывал спросить у меня? А, Сильвестер?!
— Алек, я не сдамся без боя!
— Отлично! — Алек вложил меч в ножны.
Они схлестнулись; мраморная плоть против мраморной плоти. Пинки и удары сотрясали стены вокруг них. Сильвестер был храбрым и находчивым воином. На краткий миг, Алек был застигнут врасплох. Сильвестер просунул руки через подмышки Алека и, нажимая кистью руки на шею и затылок, склонил того к земле, грозя сломать ему шею. Алек перевернулся вместе с противником и оказался сверху него. Он схватил Сильвестера за плечи и протаранил им стену. В бою Сильвестер был не чета Алеку.
Алек смотрел, как меняется выражение на лице Сильвестера: от презрения к чудовищному осознанию того, что его голова оторвана от тела.
Он умер с честью.
Со скоростью и пластичностью паука, Мэтт перелез через стену на крыше многоэтажного здания на пересечение Двадцать третьей и Первой-авеню. Его цель — мужчина-вампир в черном, обольщающий молодую девушку.
Девушка, готовая стать закуской для вампира, стояла неподвижно. Она расстегнула пальто. На улице было около пяти градусов выше нуля, и температура понижалась. Она скинула пальто на землю и начала порывисто расстегивать блузку, оторвавшиеся пуговицы разлетелись во все стороны. Она оттянула раздражающую кожу ткань и обнажила шею. Располагающе улыбаясь, вампир вальяжно направился к ней.
Мэтт наблюдал за ними с ужасом и вожделением. Глотать кровь и получать от этого процесса удовольствие, было заложено в его природе. Он закрыл глаза, заставляя провокационное желание, являющиеся неотъемлемой частью него, утихнуть. Его тело содрогалось от напряжения.
— Человеческие женщины — отребья, — глумился вампир.
Тело Мэтта начало биться в конвульсиях; нос и рот стали мордой, мышцы взбугрились, пальцы свело судорогой в кулак. Из пальцев появились когти, а кожу покрыл черный мех. Его темно-карие глаза занялись жутким свечением, исходящим изнутри.
Перекинувшись, он с рычанием спрыгнул с крыши здания и приземлился на голову вампира, сбив того с ног. Позабытая девушка стояла, как вкопанная там, где ее и оставили.
— Джеймс, — произнес скрипучим голосом Мэтт в волчьем обличье. — Не делай этого.
— Мне нравится моя жизнь такой, какая она есть. Я не хочу быть вынужденным все бросить и начинать все с нуля. Я пустил здесь корни. Неужели ты не понимаешь, Мэтт?
— Я понимаю, но ты не знаешь всех деталей, Джеймс. Остановись, прежде чем я волей-неволей учиню нечто ужасное, — мрачно предрек он.
— А я и не ожидал ничего другого от холуя нового короля!
Они бились не на жизнь, а на смерть. Мэтт одержал верх; голова Джеймса полетела с плеч.
Сражения продолжались в таком духе большую часть ночи. В определенный момент Алеку пришлось заручиться поддержкой Луизы. Он осознавал, что злоупотребляет их дружбой, прикрываясь радушным отношением со стороны ее стаи. Но они отнеслись с пониманием и готовы были помочь, если сражения перекинуться на их территорию. К тому моменту, как сражения закончились, небо уже просветлело. У Алека из раны, нанесенной ему отщепенцем-вампиром, текла кровь. Ему необходимо было вернуться домой и погрузиться в сон, чтобы рана затянулась.