— И не надо, — ответила она.
— Мы созданы друг для друга, — проговорив это, он проскользнул пальцами внутрь нее и начал потирать ее чувствительную точку. Девушка тяжело задышала, ее мышцы напряглись вокруг его пальцев, и она достигла оргазма, содрогаясь всем телом в сладострастных конвульсиях. — Наши тела созданы друг для друга. Мы подходим друг другу… — На этих словах он устроился меж ее ног и одним мощным толчком полностью вошел в нее. — …идеально.
Для более глубокого проникновения, Таня приподняла обе ноги. Он накрыл ее грудь огромной ладонью и обхватил губами сосок, посасывая его и дразня языком. Она теряла голову от ощущений. Жар от ее груди переместился туда, где их тела слились воедино. Стеная, она покорялась каждому его толчку и трепетному поцелую. Заниматься этим сейчас, когда над ними нависла угроза в лице его дяди, было чистым безумством, но он заставил ее обо всем позабыть, наполнив негой и… любовью.
Таня почувствовала, как его желание возрастает все с большей силой при каждом новом толчке. Алек поднял голову, черты его лица были искажены страстью и тысячью других чувств, завладевших всем его существом. Неожиданно, он посмотрел в ее орехово-карие глаза. Не отвернувшись и не опустив глаз, она смело встретила его взгляд. Он медленно вошел в нее, и они слились воедино, мужчина и женщина, в древнем и вечном ритме, которому послушны, охваченные страстью люди. Напряжение внутри нее нарастало, бисеринки пота усеивали лоб. Она опустила ноги пониже, и свела щиколотки у него за спиной, делая его проникновение более глубоким.
С неимоверной ловкостью, Алек изогнулся и, захватив ртом ее сосок, глубоко вошел в нее.
Таня обхватила его стиснутые ягодицы, стараясь с каждым толчком, притянуть его еще ближе к себе. Она наслаждалась ощущением его напряженных твердых мускулов под ее руками. Ей нравилось, как его мускулистая грудь при каждом толчке трется об ее шелковисто-гладкие груди. Это было очень эротично. На этот раз уже Таня нашла его сосок и лизнула.
Алек пришел в неистовство и, с силой сжав ее ягодицы, глубоко вошел в нее. Закрыв глаза, девушка отрешилась от всех других ощущений, чтобы в полной мере насладиться им. Она ничего не слышала из-за треска поленьев в камине. Он все глубже погружался в ее влажное лоно, убыстряя темп. Она открыла глаза и увидела его искаженное страстью лицо. Ей не хотелось, чтобы это заканчивалось.
— Внутри тебя, я словно обретаю мир и покой.
Ее душа возликовала.
Алек поднял голову и заглянул ей в глаза.
— Не отчаивайся, я не забыл об этом… — Открыв рот, он собственнически впился в ее артерию во второй раз.
Ощущение того, как его зубы впились в ее шею и вытягивают из нее кровь, было просто невероятным. Помимо того, как он насыщается ею, Таня больше ничего не чувствовала. Напряжение все росло и росло, пока она не зашлась в крике и не стала конвульсивно сжиматься вокруг него. Алек излился в нее, не прекращая глотать живительный нектар. После чего он рухнул на девушку, уткнувшись лицом во влажную ложбинку между грудей.
Сладко потянувшись, Таня начала играть с его волосами, продлевая те ощущения, которые он ей даровал. Она была преисполнена удивительным чувством цельности и правильности.
Я тоже.
От его манеры общения, от той тесной внутренней взаимосвязи, которая между ними установилась, Таня лениво улыбнулась.
Алек обнял ее и перекатил так, чтобы она оказалась сверху него. Таня поцеловала его, покусывая губу и играя с языком.
— У тебя настолько твердые мышцы, что причиняют боль, — сказала она в промежутке между поцелуями.
— Надо было раньше сказать…
Она прижала палец к его губам, чтобы заставить замолчать, и проговорила:
— В хорошем смысле.
Вдруг она увидела, как в его зеленых глазах промелькнула страшная мучительная всепоглощающая боль: он вспомнил, что их время, возможно, подходит к концу. Ее терзали те же мысли и… страхи. Они понятия не имели, сколько времени им отведено. Переживут ли они следующие несколько часов? Дней? Но она не теряла веры.
— Алек, вопреки всему, верь.
— Раньше, я придерживался этого пути.
— Нет, не как раньше, у меня предчувствие, что нынче все будет по-другому.
На следующий день, Таня пришла на работу грустной и лишенной сил. Она метнула взгляд на часы и, понимая, что ее время стремительно уходит, желала повернуть его вспять. Она хотела быть с Алеком, в объятиях его сильных рук, хотела ехать с Дорис в лифте, смеясь и болтая. Она перебирала в уме последние события: дергающийся и застрявший между этажами лифт; ее сестра, атакованная этим монстром. Прошедшая неделя была богата на события.
Таня посмотрела на рабочий стол Дорис, сейчас занятый временным секретарем. Ей нужно позвонить ее мужу и узнать, как у Дорис дела.
Она проваландалась с клиентами весь день и отправила кучу «двести девятых» на вторичный пересмотр. Сегодня был День Святого Валентина и раздача «колотушек» началась раньше обычного. Приюты на эту ночь были набиты битком. Очевидно, сегодня, разгневанные мужья и любовники «сэкономят» на своих «колотушках» — ведь лучше растянуть их на два дня, а не выдавать все разом за один.
Алек не упоминал о празднование Дня Валентина, вместо этого, она получила от него две дюжины роз и открытку. Так мило с его стороны. Ей годами не оказывали подобного внимания и так не ухаживали. Как же ей недостает занудных расспросов Дорис… Таня надеялась, что та скоро вернется, она скучала по ней.
К половине шестого, она уже была готова закончить свой трудовой день. К тому времени на ее столе стояло пять чашек кофе, и она то и дело потирала разламывающийся от боли лоб. Попрощавшись с временно нанятым сотрудником, Таня уже было направилась на выход, но увидев двух девушек входящих в офис, задержалась. Они выглядели как девчонки-готы в своих кожаных платьях отделанных кружевом и с темными волосами. Одну деталь в их внешнем облике Таня отметила особо: их бледную кожу.
Таня показала жестом, чтобы они подошли к ней. Обе девушки держались за руки. Одна девушка выглядела очень напуганной и заторможенной, другая выглядела поуверенней.
— Что я могу сделать для вас?
— Меня зовут Пэм, а это Кейтлин.
Их имена прозвучали вполне обычно, как персиковый пирог с толстой корочкой, однако у Тани тот час появилось ощущение неправильности происходящего.
— Мою подругу Кейтлин избил ее бойфренд.
Таня видела синяки, они выглядели вполне правдоподобно, так откуда же это щемящее чувство предчувствия беды? Все дело в их бледной-пребледной коже. И их анемичный вид не следствие использования косметики.
— Во-первых, насколько сильно он избил тебя? Я имею в виду — не нужно ли тебе обратиться в больницу?
— Ой, ну что вы! Ей не нужно в больницу.
— Я знаю, что ты беспокоишься за нее, но мне бы хотелось услышать это от Кейтлин. Кейтлин?
Девушка отрицательно покачала головой.
— Сейчас суды закрыты, но мы можем пойти в полицейский участок и получить временный судебный запрет. Ты хотела бы этого, Кейтлин?
По щекам девушки заструились слезы. От ее вида у Тани защемило сердце. Ее глубоко ранило, что столь молоденькая девчушка, уже подверглась такому избиению. Как же ей вновь научиться кому-нибудь доверять?
— Послушай, ты не заслуживаешь быть избитой. Ни на одну женщину никто и никогда не должен вот так поднимать руку.
Девушка не отвечала. Таня коснулась руки Кейтлин, та была ледяной на ощупь. Она отдернула руку и, окинув взглядом обеих девушек, медленно встала. Девушки переглянулись.
— Я же говорила, не позволяй ей прикасаться к тебе. Теперь она в курсе, а мы будем мертвы.
Опрокинув стул, Таня побежала к стеклянным дверям, но ей пришлось резко остановиться — перед ней возникла Памела.
— Послушай, мне жаль, что нам придется это сделать, но если мы ослушаемся, он нас убьет. — Девчонка горько усмехнулась. — Мы уже мертвы. Я больше не чувствую биения своего сердца.
Таня ударила Памелу кулаком в лицо. Девушка упала навзничь, а затем, словно управляемая ниточками невидимого кукловода, поднялась и подалась вперед.