- И все-таки, - подчёркнуто вежливо произнёс Росси, - о чём эта книга?
Кардиналы переглянулись.
- Многие пытались расшифровать написанное в ней, используя давно известные ключи, - нехотя ответил Маццони, - Но результаты их стараний неизменно оказывались очень противоречивы…
За него снова закончил библиотекарь, но в этот раз в его приязненном учтивом тоне чувствовалась давняя тревога, или даже нечто большее.
- Как будто текст перед каждым читателем представляется несколько иным. Это, разумеется, невозможно, и причина кроется в многозначности символов. Но одно мы знаем точно: суть повествования в описании некоей могущественной воли, противопоставленной человеческим порокам и демонам. И источник её вовсе не божественного происхождения. В своём труде Марак ссылается на жившие в тёмные времена – задолго до всех известных цивилизаций – народы и их зловещие тайны, укрытые тенью Смерти. Он предрекает перерождение самой сути бытия, обещая мир без страданий и боли. Силы, дремлющие под надгробиями забытых эпох, вернутся и угасят огни самой преисподней. И наступит Вечность их владычества по праву рождения.
У дознавателя из Рима не было доступа к многоумным работам богословов, и бездонным ватиканским архивам, хранящих мудрость тысячелетий. И Амедео понимал, что из кардиналов не вытянуть всех их секретов. Но это было уже не важно. Прошлое неумолимо просачивалось сквозь завесу реальности, хотя люди и продолжали видеть только то, что было удобно и не нарушало их самодовольного комфорта. Неужели снова этот проклятый след…
- Поправьте меня, если я ошибаюсь, - ровным голосом произнёс Росси, - но думаю, что попытки более точно дешифровать книгу вызвали и другие беспокойства. Каковы результаты химических исследований? Что обнаружили ваши учёные?
На этот раз прошла почти минута, пока государственный секретарь обдумывал, стоит ли и дальше излишне откровенничать с незваным гостем. Был он человеком практичным и расчётливым, привыкшим к трудностям своего положения и сана. И с большим трудом Маццони удавалось снова и снова возвращаться мыслями к неупокоенным загадкам исторического наследия, давящим грузом лежавших на пути анклава к просвещённой современной эпохе.
- Антроподермический переплёт совсем не редкость, как вы знаете, - наконец, проговорил кардинал, - хотя идентификация кожи и вызывает немало сомнений. Основная необычность книги – в составе вещества, которым нанесены символы.
- Кровь? Какие-то органические соединения? – вызвав неудовольствие Маццони, неожиданно резко спросил Росси
- Путресцин и нейрин. Хоть это и противоречит…, - кардинал с досадой махнул рукой, и замолчал, не закончив фразы.
Амедео на мгновение прикрыл глаза. Его самые худшие предположения оправдались.
Китай, Пекин, наши дни, 11 декабря
местное время 10:00
Тусклое солнце слабо и неуверенно проливало свет над городским смогом. Вершина столичного небоскрёба из стекла и хромированного металла угрожающе впивалась в низкое небо воздетым клинком. Хаос человеческого муравейника рябил суетой и тревогами где-то далеко внизу, но и на грешном Олимпе международной корпорации не было покоя.
Издавая неразборчивые вопли, синеволосая фурия в ярости крушила изящную дизайнерскую мебель, пытаясь заглушить грохотом ломающихся предметов негромкий хриплый многоголосый смех. Он нечистым эхом раздавался будто из ниоткуда в просторном помещении, занимавшем почти весь последний этаж здания-исполина. Мужчина с резкими красивыми чертами лица на стопятидесятидюймовом мониторе, вмонтированном в одну из стен, хранил молчание, терпеливо дожидаясь окончания вспышки неистового гнева. На бесцветных стенах плясали странные метафорические тени постоянно меняющихся силуэтов.
- День сменяет ночь снова и снова! А мы продолжаем терпеть неудачи! Источник уже должен был быть здесь!
Кара сменила много имён, и за каждым хранилась кровавая и жестокая история очередного витка бурной жизни, насыщенной хищными порочными радостями. Достигнув вершин, которым когда-то поклонялась, и защитив упругое, желанное тело от дыхания времени, грешная душа в обличье соблазнительницы была снова близка к крушению всех своих надежд.