Местное время 19:00
- Почему-то я кажусь себе недостаточно зрелым и опытным в твоём присутствии, - притворно ворчливо произнёс учёный, разливая по бокалам заботливо заваренный одной из невесток травяной чай.
Громоздкое здание в богатом пригороде столицы стало домом для всей профессорской семьи: вместе с ним и супругой жили и дочь с непутёвым мужем, и двое сыновей с жёнами, уже осчастливившие эти стены детским смехом. Но в кабинет учёного не доносилось ни звука, и во время работы или деловых встреч никто без приглашения не тревожил главу семейства.
- Вы, Александр Константинович, жили полной жизнью, стали светилом науки и теперь открываете без стука двери в высокие кабинеты. А я… всего лишь продолжаю дело моего отца, далеко не столько успешного, - не поддавшись на дружелюбную иронию, напомнил Вадим, - И для социума остаюсь вечным мальчишкой с сумасбродными мыслями и идеями.
- Ну, полно, - примиряюще вздохнул профессор, - Мы с твоим отцом действительно разошлись во мнениях и… средствах. Но никогда не ссорились, и не делили своих достижений. Ты ведь знаешь, как он был упрям. Если уж Георгий Карлович Туманов решил, что его коллега ради презренных мирских интересов бросил человеческий род на произвол судьбы, то переубедить его стало непосильной задачей. Даже для твоей матери.
Это была правда. Волевая и сильная женщина долго терпела жёсткий характер мужа, вечно погружённого в свои исследования и месяцами жившего на раскопках каких-нибудь никому не нужных руин. В конце концов, не выдержала, и сбежала от постылой жизни, забрав маленького сына. Но вскоре зачахла от неожиданно выявленной красной волчанки, и Вадим вернулся к отцу, который к тому времени приобрёл достаточный вес в обществе чтобы остепениться, получать нужные материалы с доставкой, и заниматься работой не выходя из дома. Наконец, его подвело холодное сердце – взяло и остановилось одним солнечным днём несколько лет назад. Надёжные финансовые активы, доставшиеся наследнику, могли теперь позволить ему жить свободно и беззаботно. Но, хотя Вадиму и досталась мягкая мудрость от матери, он всё равно оставался сыном своего отца.
- Так зачем вы позвали меня? – перешёл от воспоминаний к делу гость профессора.
Савельников понимающе наклонил седую голову, облокотился на массивный стол (бросалась в глаза прекрасная работа краснодеревщиков), и без лишних подробностей сухо пересказал суть произошедших событий. Несколько раз за время его монолога Вадим нервно одёргивал лацканы пиджака и отводил в сторону взгляд. От понимания смысла случившегося ему становилось то жарко, то холодно. Серо-голубые глаза подёрнулись пеленой, и взгляд говорил, что мысли унесли именинника в недостижимую даль. Но вскоре выяснилось, что он оказался внимательным слушателем.
- «Неотвратимое» … Они украли «Неотвратимое» …
- Тебе знаком этот труд раннего Средневековья? – быстро спросил профессор
- О да. Сам великий инквизитор охотился за книгой Марака. Святой Престол надёжно хранит свои секреты, и мне не удалось до них добраться. Но однажды в руки отца попали записи одного из наёмников, выполнявших для Церкви тайные поручения. В отличии от большинства «романтиков с большой дороги», этот человек оказался неплохо образованным, и оставил после себя записи для потомков, которые Ватикану не удалось вовремя обнаружить и спрятать.
- Торквемада устраивал гонения и казни на мавров, евреев и еретиков отнюдь не из-за фанатичного безумия, - задумчиво проговорил учёный, - Твёрдая власть, единая вера и изгнание иноземцев. Вся его жестокость объяснялась, по сути не религиозным рвением, а политическим курсом, направленным на объединение и возрождение Испании. Которая, впоследствии, из разваливающейся на куски страны превратилась в одно из самых могущественных государств. Зачем ему полуязыческий трактат, смысла которого никто так и не смог постичь?
- Вы правы насчёт вполне мирских целей террора, учинённого духовником королевы Изабеллы. И всё же, одно не исключает другого. Из записей наёмника следует, что Томас де Торквемада был одержим идеей некоей борьбы за спасение всего человеческого рода. Вдруг гонения на иноверцев и отступников (являвшихся прямыми и не всегда безвинными противниками Церкви) делают «крюк», и вместо осознанной политики, начинается охота на женщин, подозреваемых в колдовстве, унаследованная и его преемниками, - раздосадовано произнёс Туманов, - Какой смысл? Зачем? Суровый и жестокий, но умный и целеустремлённый государственник неожиданно пишет первые строки одной из самых позорных страниц Истории. В чём причина такого безумия?! – Вадим уже не в первый, и даже не в десятый раз возвращался к этому вопросу, но так и не находил ответа, - Каким бы ни было значение его деяний, благодаря любви церковников к тайнам и загадкам, теперь оно извращено и утеряно, - закончил Туманов