Собирая и укладывая мокрый песок, мужчина строил квадратную стену, примерно в один дюйм высотой. Пальцами он прорыл по диагонали через весь квадрат траншею, она проходила через стену с двух сторон и вилась, как речное русло. У берегов этой впадины стены продолжались — от одного пролома к другому.
Внутри квадрата мужчина провел на песке множество линий, разделив пространство на отдельные участки. На одном из таких многоугольников он соорудил какие-то здания. Одно, завершенное, представляло собой цельный массив в форме буквы «L», каждая из стен была длиной в несколько дюймов. Поблизости человек возвел какую-то пирамиду в несколько дюймов высотой.
— Здорово, мистер, — сказал я, пытаясь подражать местному выговору.
В тех краях я всегда старался вести себя поосторожнее. Об этом меня много лет назад попросил отец. Еще в молодости, в самом начале столетия, он отправился в путешествие вместе с приятелем. Они остановились в каком-то селении, где устроили танцы. Спутник моего отца пригласил девушку на танец; она согласилась. Потом появился ее ухажер и убил отцовского приятеля. Труп унесли, и танцы продолжились. Это произвело сильное впечатление на моего старика.
— Добрый вечер, сэр, — ответил мужчина низким, ровным голосом — словно где-то вдалеке загрохотал гром. Он обернулся ко мне, но лунный свет падал на поля его сомбреро, и лицо незнакомца оставалось в тени. Я ничего не видел, кроме светлого пятна. Я купил такую же шляпу, чтобы больше походить на местного жителя, но не надел ее, отправляясь на ночную прогулку.
— Хорошая погода, — сказал я.
— Да, сэр, если засуха не погубит урожай. Он добавил к пирамиде еще один ярус.
— Это, конечно, не мое дело, — заметил я, — но, может, вы мне расскажете, чем здесь занимаетесь?
Он снова посмотрел на меня — и снова я увидел лишь смутно различимое пятно.
— Это — макет Вавилона.
— Вы говорите о том Вавилоне, который в Ираке, а не о том, который в Нью-Йорке?
— Да, сэр. Я даже не слышал, что есть Вавилон в Нью-Йорке. Сейчас я строю большой зиккурат Мардука. Именно он назван в Библии Вавилонской башней.
Акцент у него был как у местных, но речь и словарный запас выдавали образованного человека. Это меня не удивило. Я не раз сталкивался с неожиданными познаниями в самых невероятных местах; я даже знал иракского шейха, который помнил почти все мелодии, сочиненные Моцартом. Я спросил:
— Мне кажется, интерес к древнему Вавилону немного… эээ… необычен для местного жителя?
Он пожал плечами.
— Эти сукины дети всегда думали, что я сумасшедший. Но именно это место я всегда хотел повидать. Я часто видел его во сне и писал об этом. Я могу представить его и сегодня. — Он нараспев прочел:
— Чьи это стихи? — спросил я.
— Мои. Я часто сочинял такие штуки. Но денег это не приносило, вот я и перестал. Но я все еще жалею, что не смогу увидеть Вавилон.
— Я там был несколько лет назад.
— Вы там были? Расскажите мне об этом, сэр.
— Это — всего лишь обширное, ровное пространство у берегов Евфрата, — ответил я, — кое-где растет чахлая трава. Напоминает «пыльное небо» из вашего стихотворения; правда, там еще выкопали остатки древних зданий. Кажется, все они были сделаны из простых кирпичей. Должно быть, это место выглядело очень уныло — когда там жили люди.
Я разглядел, что человек усмехнулся — белые зубы были видны даже из-под широких полей сомбреро.
— Считайте, что я предпочел бы свою мечту реальному Вавилону. Но такова жизнь. Однако я сожалею, что не смог всего этого увидеть. Когда совершилась перемена, я подумал, что наконец-то отправлюсь туда. Я ведь просил немного…
— Я не совсем вас понимаю. Что случилось?
— Вырвавшись на волю, я нарушил какое-то треклятое правило. Теперь мне не позволяют покидать пределы округа. И поэтому мне приходится делать все самому. Каждый раз в полнолуние я приезжаю сюда, чтобы построить свой маленький Вавилон. — Он обернулся, приподнял голову и посмотрел на луну. — Что ж, сэр, мне пора возвращаться. Надеюсь, вы неплохо проведете время. Не бойтесь местных жителей. Некоторые из вас, северян, приезжают сюда, представляя нас какими-то дикарями.