— Вы займете вот то свободное место, мистел Ньюбели, — сказал Сунг, показав мне дорогу.
Я уселся между двумя женщинами. Бетон был очень холодным. Я оглядел своих соседок.
Та, что сидела слева, была немолода и сохранилась не слишком хорошо; выпуклости и впадины образовались как раз там, где не надо. Соседка слева, напротив, была молода и хорошо сложена. Ее лицо не показалось мне симпатичным, по крайней мере в слабоосвещенном подвале; но все остальное было в полном порядке. Она прошептала:
— Привет… эээ?
— Зовите меня Билл, — прошептал я в ответ. Никто не называет меня «Биллом», только «Вилли», сокращенное от «Уилсона». Однако мне это показалось наилучшим выходом из ситуации. — Добрый вечер… эээ?
— Марселла.
— Добрый вечер, Марселла.
Кто-то шепотом попросил нас замолчать, и Преподобный Сунг шагнул в центр пентакля. Он поднял руки и произнес что-то на китайском, а потом обратился к остальным:
— Сегодня ночью, длузья, мы возгласим заклинание Зеленого Длакона для нашего длуга, чтобы защитить его от неплаведного плеследования, устлоенного этой бандой псевдоученых, псевдо-магических обманщиков, о мелзости котолых нам столь многое известно. Мы начнем с пения «Ли Пиэо Эрх». Все ли готовы?
Вся компания завела какую-то китайскую песню. Мне говорили, что китайской музыкой, а равно и звуками волынок, можно наслаждаться так же, как музыкой Бетховена и Чайковского, если человек привыкнет к этим звукам. Мне, увы, подобной возможности никогда не предоставлялось, посему китайская музыка напоминает, по-моему, кошачий концерт.
Песня подошла к концу, Сунг вышел из круга и сказал:
— Тепель соедините пальцы, пожалуйста. Вы тоже, мистел Ньюбели.
Я коснулся пальцев обеих женщин. Последовали бесконечные восклицания, молитвы и ответы; что-то говорил Сунг, а что-то — сидевшие вокруг. Это продолжалось до бесконечности. Поскольку говорили почти все по-китайски, то я никакого смысла во всем этом не обнаруживал.
Мне поток бессмысленной болтовни стал казаться утомительным. Мои мысли обратились к соседке справа. Я, конечно, не какой-нибудь свингер; но тем не менее при виде прекрасного женского тела у меня возникают вполне нормальные для мужчины реакции.
По правде говоря, реакции эти выразились весьма явственно. Боже, подумал я, что же мне делать? Уверен, в программу вечера такие развлечения не входят. А что эти люди сделают со мной, когда увидят тотемный столб, торчащий у меня между ног?
Скрестив ноги, я попытался прикрыть свой непокорный орган. Потом начал мысленно повторять таблицу умножения. Но это не подействовало.
Потом что-то изгнало из моей головы похотливые мысли. В центре пентакля тусклое свечение обрело некую неясную форму. Казалось, там появились клубы тумана, от которых исходил слабый зеленоватый свет. Свет усиливался, но угадать точных очертаний я никак не мог.
Сунг что-то пронзительно закричал по-китайски. Все хором повторили его слова. Сунг перешел на крик. Зеленый свет погас. Сунг замер, а потом упал на пол.
Два участника церемонии вскочили и подхватили падающего Сунга. Еще кто-то щелкнул выключателем; зажглись лампы. В их свете моим глазам предстали тринадцать человек, включая меня самого, все голые, некоторые сидящие, некоторые — стоящие, а некоторые — неизящно пытающиеся подняться. Все люди были разного возраста, да и волосы в интимных местах у всех тоже выглядели по-разному.
Я подумал, не следует ли вызвать скорую, но тут послышался тихий голос Сунга:
— Я в полядке, пожалуйста. Дайте мне одну минуту.
Потом он встал; выглядел Преподобный не хуже, чем раньше. Он заявил:
— Этот случай показывает, что у служителей злобного культа есть сильная магическая защита. Будем надеяться, что заклинания, которые мы обрушили на них, чтобы остановить злые замыслы, не облушатся на нас или на мистела Ньюбели. Вот и все, что мы сейчас можем сделать, так что давайте поднимемся навелх.
Я взобрался по лестнице вместе с остальными и присоединился к ним в раздевалке. В этом переполненном помещении я попытался надеть свою одежду, не ткнув никого в глаз.
Я достал из ящика свой бумажник и вышел вслед за остальными в гостиную. Слуги Сунга подали мороженое, пироги и кофе. Теперь шабаш стал напоминать обычное собрание обитателей среднего американского пригорода.
Гости болтали между собой. Большая часть их бесед была посвящена людям, которых я не знал. Существовало несколько таких групп, и здесь, очевидно, все так же занимались интригами и борьбой за власть, как в любой корпорации или правительственном учреждении.