Ко мне подошла Марселла, с кофейной чашкой в одной руке и пирогом в другой.
— Билл, — сказала она, — не правда ли, очень острые ощущения? Это — мой первый Зеленый Дракон. Мы должны снова встретиться, ведь вы такой прекрасный, решительный и твердый мужчина. — Она захихикала.
Признаюсь, что, впервые за долгие годы счастливой семейной жизни, я едва не поддался соблазну, но только на мгновение. Помимо семейных чувств, есть еще и имидж банкира, трезвого и уравновешенного до отвращения, и этот имидж надо поддерживать. Я на самом деле не такой уж зануда (я даже голосовал как-то за демократов), но это хорошо для бизнеса. Я сказал:
— Да, наверное, стоит как-нибудь увидеться, но сейчас мне нужно бежать. Доброй ночи, Марселла.
На следующий день я попытался сосредоточиться на своей работе, но в голове у меня снова и снова звучали зловещие слова Преподобного Сунга: его заклинание может обратиться против меня. Конечно, на самом деле я не верил, что такое может случиться; но все-таки…
На следующий день я вышел из здания «Трастовой компании Харрисона», чтобы во время обеда съездить домой. Я увидел на улице толпу и подошел поближе, решив узнать, что здесь происходит.
Там был Мастер, по-прежнему облаченный в белое. Он шагал по улице и непрерывно говорил, он доставал купюры из огромной пачки и вручал их оказавшимся поблизости слушателям. Мастер нараспев произносил:
— …кто верует в меня, не погибнет, но обретет жизнь вечную. Ибо я больше не Людвиг Бергиус, но истинный сын Бога, дух которого овладел телом этого заблудшего смертного Бергиуса. И я, говорящий с вами ныне, есть он. Трудитесь не ради той пищи, которая утоляет голод, а ради пищи, которая дарует вечную жизнь. Я — свет мира; тот, кто последует за мной, не будет идти в темноте…
Полицейские боролись с толпой, но вид раздаваемых денег приводил людей в неистовство. Толпа все разрасталась. Люди начали кричать и толкать друг друга, чтобы добраться до Мастера.
Тут послышалось гудение сирены, и толпа расступилась, давая дорогу машине скорой помощи. Оттуда вышли трое мужчин в белых халатах и, с помощью полицейских, пробрались к Бергиусу. Они взяли его за руки, сказали что-то успокоительное и осторожно отвели его к машине. «Скорая» развернулась и умчалась прочь.
Кто-то дернул меня за рукав. Это был Макгилл, казначей.
— Вилли! Я тебя искал. Знаешь, что произошло? Миссис Далтон и все остальные явились, чтобы восстановить свои счета. Они говорят, что Мастер вернул им все средства. Что ты на это скажешь?
— Мне надо подумать, — сказал я. — Прямо сейчас мой разум ушел на обеденный перерыв.
Позже Эзо Дрексель сказал:
— Ну, Вилли, я полагаю, что твой тайваньский шаман отработал свое жалованье. Больше змей не посылали?
— Нет.
— К счастью, у нас в округе есть хорошая психиатрическая клиника. Может, они даже вылечат этого так называемого Мастера.
— Ты этого хочешь? — спросил я.
— О, понимаю. Ты уверен, что он снова мог бы заняться своим культом. — Эзо вздохнул. — Не знаю. Мы можем предположить, что Сунг — такой же обманщик, как остальные. В этом случае, разум Бергиуса был разрушен тем напряжением, которое создавали мессианские претензии; он поддался иллюзии божественности независимо от заклинаний Сунга.
— А еще мы можем предположить, что действия Сунга действительно вызывали изменения в человеке. В таком случае, был ли Бергиус настоящим представителем какого-то Межзвездного Совета прежде, чем сошел с ума от заклинаний? Или он прежде был обманщиком и…
— А потом — истинным перевоплощением Иисуса, хочешь сказать?
— Вот это да! Я до подобного не додумался. Ну, говорили ведь, что если бы Иисус снова пришел в наш мир, его бы заперли в сумасшедшем доме. — Дрексель вздрогнул. — Мне что-то не хочется об этом задумываться. Давай займемся чем-то попроще — может, соотношением учетных ставок и темпов инфляции.
«Гунны»
Во время одного из наших летних визитов на озеро Алгонкин тетушка Фрэнсис сказала:
— Вилли, Филлис хочет, чтобы ты съездил в Пантер-фоллз и помог ей продать Уайлдерфарм.
— Вот как? — удивился я. — А я и не знал, что тетя Филлис собирается продавать ферму.
— Да, собирается. Ты поедешь?
— Пойми, тетушка Фрэнсис, я — банкир, а не брокер, занимающийся недвижимостью; к тому же я не практикую в штате Нью-Йорк…
— Ты все равно знаешь об ипотеках и всем прочем гораздо больше бедной Филлис.