— А почему она продает…
— Она говорит, что дом слишком велик для нее, потому что дети разъехались и она осталась одна. Говорит, что она слишком стара и не справляется с хозяйством. По правде говоря, она просто слишком толста. Если б она справлялась со своим аппетитом… Кроме того, она что-то рассказывала о необычных вещах, которые там происходили в последнее время.
— А? Что? Если у нее есть призраки, пусть вызовет экзорциста. С меня хватит этих штук…
— Я не говорила о призраках, Вилли.
— Тогда что же там такое?
— Нечто вроде банды террористов, как я поняла.
— Тогда за дело должны взяться полицейские.
Фрэнсис Колтон вздохнула.
— Вилли, ты никак не хочешь помочь. Я не прошу тебя изгонять демонов или сражаться с шайкой малолетних преступников. Я всего лишь прошу тебя дать бедной Филлис какой-нибудь совет насчет продажи фермы.
Какой-то посредник желает ее приобрести. Ты ведь съездишь туда?
Теперь вздохнул я.
— Вообще-то завтра я собирался взять Стиви на рыбалку.
— Если погода наладится, непременно порыбачьте; но в первый же дождливый день ты можешь съездить в Фоллз. Дорога займет не больше часа.
Два дня спустя, оставив Дениз управляться с нашими тремя сорванцами, я отправился в Гэхато. Я остановился у гаража Багби, чтобы заправиться и сменить масло. Пока механик занимался делом, я стоял под дождем, закутавшись в дождевик, и наблюдал за проходившими мимо местными жителями. Я здоровался с теми, которых узнавал.
И тут я увидел Верджила Хэтэуэя, волосы которого были заплетены в две длинные черные косы. Верджил хорошо ко мне относился с тех пор, как я устроил ему небольшой кредит — у него возникли кое-какие неприятности в пятидесятых. Когда все заговорили о бедных индейцах, Верджил добился немалых успехов; но о старом долге он все еще помнил.
— Привет, Верджил, — сказал я. — Как поживает сейчас Вождь Летящая Черепаха?
На медно-красном лице Хэтэуэя появилась усмешка.
— Не может пожаловаться, по крайности когда речь заходит обо мне и о старухе.
— А еще что?
Он пожал плечами.
— Ну, не знаю. Дети подрастают, и их уже не занимают дела индейцев.
— Хочешь сказать, они ассимилируются?
— Навроде того. Дочка работает в телефонной компании, а Кэлвина получил должность инженера. Зарабатывает за неделю больше, чем я зарабатывал за месяц, продавая игрушечные каноэ, мокасины и прочие вещи. И еще хуже — он собирается жениться на какой-то белой девчонке.
— Вот как, Верджил; только не говори мне, что у тебя есть расовые предрассудки!
— О да, надо думать, есть. При таких делах индейцев вообще скоро не останется. Все перемешается.
— Ну, вы, пенобскоты, немало белой крови получили за долгие века.
Хэтэуэй усмехнулся.
— Верно. В былые времена, когда мы развлекали белых путешественников, мы по-настоящему развлекали их. Если после них оставались какие-то полукровки — что ж, в племени становилось больше воинов. Но все это давно уже кончилось. А ты сам-то как?
Я рассказал Хэтэуэю о том, как поживает семейство Ньюбери, и добавил:
— Сейчас я направляюсь в Пантер-Фоллз, хочу помочь тетушке продать недвижимость. Кажется, у нее проблема с какой-то местной группой.
— Надо же! И какая проблема?
— Не знаю. Какие-то угрозы, кажется… В общем, запугивание.
— Вот это да! На самом деле, Вилли, вам нужен какой-то хороший старый индейский знахарь, способный их околдовать. Вроде того парня из резервации Тона-ванда, который побывал здесь девятнадцать лет назад. Он справился бы с вашими злодеями.
— Спасибо, — сказал я. — Я об этом подумаю.
Уайлдер-фарм, которую собиралась продать Филлис Уайлдер, граничила с другим участком земли, принадлежавшим некогда моему прадеду. На этом участке стоял Флореандо, викторианский особняк, который построил в восьмидесятых годах Абрахам Ньюбери. Дорога к ферме вела мимо этого дома. После того, как умерли моя двоюродная бабушка и двоюродный дед, ни один из наследников не пожелал жить в доме, для содержания которого следовало нанять целый взвод слуг. Да и кто теперь, кроме нефтяных миллиардеров, содержит такую многочисленную прислугу?
Сначала произошло великое распределение движимого имущества. Бесчисленные потомки Абрахама Ньюбери увозили мебель, картины, фарфор и все прочее в автомобилях, грузовиках и фургонах. Затем, как раз перед войной, имение было продано. Здесь сменилось несколько владельцев, но я за этим уже не следил.
Испытав внезапный приступ ностальгии, я свернул с шоссе и проехал между двумя большими каменными столбами, за которыми начиналась посыпанная гравием дорожка. Я хотел еще раз взглянуть на эти места, чтобы оживить детские воспоминания о замечательных приемах гостей, о множестве кузенов, которые катались на лошадях и велосипедах, плавали и устраивали в усадьбе пикники. Мой кузен Хьюард — который стал потом драматургом — устраивал представления, безбожно сокращая пьесы Шекспира; я сам когда-то играл тень отца Гамлета.