«ВОЖДЬ ЛЕТЯЩАЯ ЧЕРЕПАХА. ИНДЕЙСКИЕ УКРАШЕНИЯ РУЧНОЙ РАБОТЫ».
Хэтэуэй продавал клиенту одеяло навахо, сделанное в Коннектикуте. Когда он закончил, я сказал:
— Верджил, эти очки совсем не сочетаются с индейской обстановкой.
— Мне же нужно читать свои ценники, — ответил вождь. — В любом случае, теперь это неважно. Когда я начинал бизнес, то рассчитывал на детей; я с акцентом говорил по-английски, повторяя «ух» и «хау». А теперь дети сильно поумнели.
— Но косы-то у тебя остались по-прежнему.
— Ух, это, как у вас говорят… функционально. Экономлю на стрижке три или четыре доллара в месяц. Что я могу для тебя сделать?
— Ты мне рассказывал о каком-то знахаре из Тонаванды. Как я могу с ним связаться?
— А, ты о Чарли Кэтфише. Я не видел Чарли пару-тройку лет, но мы посылаем друг другу рождественские открытки. — Хэтэуэй сверился с адресной книгой и дал мне телефонный номер.
На ферме Филлис Уайлдер бросилась ко мне, едва не сбив с ног.
— О, Вилли! Знаешь, что сделали эти проклятые молодые головорезы?
— Что такое, тетя Филлис? — спросил я, вырываясь из ее объятий.
— Они сорвали сделку с мистером Файфом, по крайней мере пока. — Файф был застройщиком. — Он приехал с инспектором, чтобы осмотреть владение. Когда он был здесь, «Гунны» проехали по дороге на своих мотоциклах и окружили дома, вопя, как племя индейцев, скачущих на водопой. Это напугало мистера Файфа, и он уехал, сообщив, что не может обсуждать приобретение такого участка, поскольку имеются весьма опасные соседи.
— Вы вызывали полицейских?
— Да, но к тому времени, когда они добрались сюда, «Гунны» исчезли. Полицейский Тэлбот сказал мне позднее, что он ездил во Флореандо и поговорил с «гуннами», но они просто все отрицали. Мне следовало бы подать формальную жалобу, но я боюсь того, что они могут сделать. Их отпустят под залог, а дело затянется на месяцы или годы… Ты останешься на ночь, не так ли, Вилли? Мне очень страшно.
— Конечно, я останусь. Да, и кстати об индейцах. Я хочу пригласить сюда одного. Может, он сумеет помочь.
— Индеец? О чем ты говоришь? Чтобы встать на тропу войны, как двести лет назад — нет, Вилли, нет, ты не сделаешь такой глупости. Ты всегда был разумным мальчиком, слава Богу. А что еще он может?
— Вот увидишь, когда он сюда приедет — если он приедет. Я думал… нет, подожди. Я встречу его в деревне. Если мне понравится его внешний вид, ты сможешь пригласить его в гости?
— Наверное…. Вряд ли кто-то заподозрит, что я завела себе краснокожего любовника, в моем-то возрасте. — Она захихикала, как девица.
Я позвонил по номеру, который мне дал Хэтэуэй и попросил Чарльза X. Кэтфиша. Когда мужчина подошел к телефону, я сказал про Хэтэуэя и кратко описал проблемы моей тети. Потом я добавил:
— Хэтэуэй предположил, что вы сумеете нас выручить, воспользовавшись вашими… эээ…вашими особыми силами.
— Может, и так, — сказал Кэтфиш. — Если мне возместят потерю времени. Мне ведь нужно будет взять отгулы на работе.
— Чем вы занимаетесь, мистер Кэтфиш?
— Я продаю «Шевроле» в Кенморе. Сколько вы сможете заплатить?
Обсудив этот вопрос с Филлис Уайлдер, я вернулся к телефону и сговорился с Кэтфишем о размерах ежедневного гонорара. Он пообещал встретиться со мной в Пантер-Фоллз на следующий день.
— Во сколько? — спросил я.
— Как насчет обеда?
— Вам придется очень рано подняться. Ведь ехать нужно четыре или пять часов, даже по хайвэю.
Кэтфиш засмеялся.
— Я знаю. Вставать рано — это для меня не в новинку. Старая индейская привычка.
Той ночью к Уайлдер-фарм никто не приближался. Однако со стороны Флореандо доносились зловещие звуки: барабанная дробь и пение. Я полагаю, что проявил трусость — не прокрался туда и не узнал, что затевают «Гунны».
Я больше часа ждал Чарльза X. Кэтфиша в Пантер-Фоллз. Не хочу делать никаких обобщений, но боюсь, что точность не относится к числу «старых индейских привычек». Наконец подъехал новенький, блестящий седан «Шевроле».
Знахарь оказался пухлым субъектом, примерно моего возраста, в дорогой спортивной куртке, в галстуке с индейским орнаментом и больших черных очках в роговой оправе. У него были жесткие темные волосы, подстриженные «ежиком». Следовало внимательно осмотреть его медную кожу и несколько сплюснутое лицо, чтобы понять: это настоящий индеец, а не просто загорелый полный человек средних лет.
— Привет, мистер Ньюбери, — сказал он. — Какие проблемы? Когда бледнолицые попадают в беду, они всегда обращаются за помощью к сукиным детям вроде меня.