Я начал подниматься. Четверо парней набросились на меня, оттащили меня к стулу и усадили. Они привязали мои запястья к спинке стула, а лодыжки — к передним ножкам.
Теперь, когда в глазах больше не двоилось, а память вернулась, я обнаружил, что действительно поквитался с «гуннами». У одного рука висела на перевязи. У другого голова под шлемом была забинтована. Третий пытался остановить кровь, которая текла из сломанного носа.
Многие из них носили пластмассовые щитки, как футболисты, на плечах, груди и коленях. Вместе с оперенными шлемами и массивными ботинками это производило впечатление какого-то нелепого средневековья.
— Приготовь жертву, Трумэн, — сказал Николсон. — Возьмем тот старый пень из дровяного сарая. Вперед, затопите печь. Помните, мы должны сжечь все, и кости, и зубы. Берите его, парни.
Стул подняли и пронесли по длинному коридору на кухню, а потом выволокли через черный ход. Во Флореандо был огромный дровяной сарай, сохранившийся еще с тех времен, когда дрова были единственным источником тепла. Кто-то из моих предков установил паровую машину примерно в 1900-м, но в сарае все еще держали дрова для каминов. Даже в разгар лета ночи в тех краях бывают весьма прохладными.
Единственная лампочка освещала помещение. «Пень», о котором говорил Николсон, оказался цилиндрическим куском ствола, примерно тридцати дюймов в высоту и столько же в диаметре. Один из «Гуннов» наточил двуручный топор.
— Итак, — сказал Николсон, — вам известен ритуал призывания Донара. Гарри, следи за Ньюбери. Он может попытаться вывернуться, даже связанный — а нам придется смотреть в другую сторону. Ну что, вы все выучили слова? Великий Донар, повелитель молний…
Наверху вспыхнула молния и донеслись отдаленные раскаты грома.
— Эй, вождь! — сказал «гунн». — У него есть что-то в кармане.
— Обыщите его, — сказал Николсон.
Из охотничьего пальто дяди Питера «гунн» вытащил бутылку из-под виски. Он захихикал:
— Надо же, старый пропойца!
— Выбрось это, — сказал Николсон.
— Нет, Ник, погоди! — воскликнул Трумэн Фогель. — Не стоит тратить попусту хорошую выпивку. — Он отвинтил пробку и фыркнул. Потом капнул жидкостью из бутылки на палец и лизнул. — Вот дерьмо! Кажется, обычная вода. Но зачем ему таскать с собой бутылку воды? Он, кажется, не собирался охотиться или ловить рыбу.
Мысль о том, что мне вот-вот отрубит голову палач-любитель, который, вероятно, не сумеет как следует справиться с делом, чудесным образом придала мне сил.
— Эй! — завопил я, впрочем, подозревая, что крик походил на карканье осипшей вороны. — Отдайте это мне! — Голова у меня затрещала сильнее.
— Тебе это не поможет, — сказал Фогель. — И вообще что у тебя в бутылке?
— Я не могу рассказать. Кэтфиш взял с меня обещание хранить тайну.
— Вот как? Мы с этим разберемся. Гарри, затяни-ка веревки потуже.
Гари подчинился. Я сыграл роль — ну, в общем, не то чтобы сыграл — человека, смело сопротивляющегося пыткам и затем сдающегося.
— Хорошо, я скажу! — простонал я. — Это волшебная вода ирокезов. Их знахари готовят ее, чтобы воины обрели силу и смогли одолеть всех врагов. Когда они получат достаточно этой воды, то надеются сбросить всех белых в океан.
— Ого, — сказал Николсон. — Ну, может, нам такая штука пригодится. У меня тоже есть враги, которых надо одолеть. Давайте-ка посмотрим.
Он взял у Фогеля бутылку, принюхался, а потом попробовал.
— Вроде безопасно.
— Не надо! — закричал я. — Ты не знаешь, что с тобой станется!
— Пошел ты, старик, — сказал Николсон. — Тебя, знаешь ли, это уже не касается. — Он осушил бутылку в несколько глотков.
— Вроде бы хорошая, чистая вода, — сказал он. — Отлично, перейдем к делу.
— И к его голове, — сказал Фогель. «Гунны» засмеялись. — Стэн, вы с Майком тащите Ньюбери к пню.
— Ты хочешь, чтобы мы его развязали? — спросил «гунн».
— О Боже, нет! Это ведь не слабак какой-нибудь, пусть он и седой старикашка. Возьмите стул и поставьте так, чтобы шея Ньюбери была на пне — ну… вы поняли, что надо сделать.
Меня, по-прежнему связанного, подтащили к пню и уложили на него. Повернув голову, я смог увидеть продолжение церемонии. «Гунн» с топором встал рядом и поплевал на ладони.
— Теперь повторяйте за мной, — сказал Николсон: — Великий Донар, повелитель молний…
— Великий Донар, повелитель молний… — повторили прочие «гунны».
— И бог бессмертной, неодолимой скандинавской арийской расы…
— И бог бессмертной, неодолимой скандинавской арийской расы…