Днем моя кузина Линда предложила Дениз отправиться в один из бесконечных женских походов по магазинам — посмотреть на сотни вещей в десятках лавочек и, вероятно, ничего не купить. Во время этих сафари мои колени уже через час начинают подгибаться, как у старого боксера-профессионала.
Я извинился перед дамами и отправился к палатке Манью. В итоге я выбросил коту под хвост еще пять долларов.
Я должен был встретить дам в магазине подарков и сувениров, объединенном с почтовым отделением, на Атлантик-авеню. Дожидаясь их, я осмотрел большую корзину, полную старых колец, продававшихся по четвертаку за штуку. Это были небольшие медные вещицы с кусочками цветного стекла, для развлечения детей отдыхающих. Некоторые были довольно сложной формы, с извивающимися змеями, черепами и костями.
Я посмотрел и даже коснулся рукой этих колец, не собираясь их покупать (наши собственные дети уже стали слишком взрослыми для подобных штучек), но прошло время, и я задумался о затратах, прибыли и развитии производства таких вещиц. И вот я увидел кольцо, которое, казалось, отличалось от других. Я его примерил — и оно подошло.
Оно было таким же тусклым и пыльным, как остальные, но более массивным. Оно показалось гораздо тяжелее, чем можно было ожидать от медного кольца такого размера. Это, впрочем, ничего не значило; кольцо могло быть изготовлено из свинца и покрыто напылением. Казалось, когда-то на кольце был очень сложный орнамент, но теперь прежние горы и долины стерлись, от них остались лишь едва заметные следы.
Я осмотрел камень — большой, зеленый, гладкий, полированный, но неограненный, с естественными впадинами и выступами; как будто изготовитель кольца взял из русла ручья обычную гальку.
Я дал кассиру четвертак, надел кольцо на палец и почти тут же встретил дам. Линда начала рассказывать о заседании женского клуба, на котором она убедила меня выступить, после непродолжительных родственных уговоров. Потом Дениз заметила кольцо.
— Вилли! — произнесла она. — Что ты тут натворил?
— Всего лишь купил кольцо; оно лежало среди разного барахла в корзине вот там, и оно мне понравилось. Всего-то двадцать пять центов — вроде бы ничего страшного?
— Дай мне посмотреть, — сказала Дениз. — Hein! Это, мне кажется, совсем не похоже на так называемое барахло. Слушай, мы только что побывали у мистера Хагопяна, ювелира. Давай вернемся и спросим его, сколько стоит эта штука.
— О, девушки, — сказал я, — не надо делать глупости. Алмаз в мусорном ящике найти нельзя.
— Как ты сам сказал, — настаивала Дениз, — «вроде бы ничего страшного»? Пойдем; это всего в одном квартале отсюда.
Хагопян взял лупу и изучил кольцо.
— Не стану утверждать наверняка, — сказал он, — но это, похоже, настоящее золото, а камень — цельный изумруд. В таком случае кольцо может стоить тысячи. Конечно, следует все проверить, чтобы убедиться… Где вы его взяли?
— В самом неподходящем месте, — ответил я.
— Да, в самом деле — неподходящее… Уже на протяжении четырехсот или пятисот лет почти все ювелиры используют только граненые драгоценные камни. А раньше ювелиры просто слегка шлифовали камни и пытались убрать очевидные дефекты, сохранив как можно больше материала.
— И оправа относится к очень древним временам — разве что кто-то изготовил исключительно точную копию подлинного старинного кольца. Если вы оставите его здесь на несколько дней, чтобы оценить…
— Я об этом подумаю, — сказал я, забирая кольцо. Хагопян мог быть кристально честным (по правде сказать, я думаю, что он таким и был), но прежде чем оставлять у него вещь, следовало о нем побольше узнать.
Следующее утро выдалось пасмурным. Когда мы пришли купаться, то увидели Манью, наполовину зарывшегося в песок — наружу торчали только плечи, руки и голова. Он старательно присыпал тело песком. Я спросил:
— Мистер Манью, если вам нравится загорать, то зачем вы зарываетесь в песок? Солнечные лучи сквозь него не проходят.
— У меня есть теория, мистер Ньюбери, — пояснил он. — Энергетические вибрации способствуют омоложению. Вы придете сегодня ко мне в палатку? — Он посмотрел на меня с какой-то странной усмешкой; я даже задумался: а не спит ли он в гробу, полном земли из Трансильвании.
— Возможно, если не пойдет дождь, — ответил я.
Дождь все-таки пошел, и мы отказались от прогулки.
Дениз писала письма в гостиной, а я разулся и прилег вздремнуть.