А потом меня разбудил повторяющийся ритмичный звук — как будто кто-то пищал. Когда мой сон прервался в третий раз, я сумел определить источник. Звук доносился из кресла-качалки, которое стояло на маленькой террасе нашей квартиры. Кресло и терраса были влажными от дождя. В кресле никого не оказалось, но оно отчего-то раскачивалось.
Решив, что ветер качает это легкое алюминиевое сооружение, я передвинул кресло подальше от края террасы и вернулся в кровать.
Меня снова разбудил тот же звук. Я выскочил на террасу. Кресло снова качалось, хотя никакого ветра не было. Соседнее кресло, стоявшее на открытом месте, стояло неподвижно. Я выругался, посмотрел на небо, покрытое тучами, перевернул оба кресла и вернулся в постель.
Мне показалось, что потом я проснулся — и увидел странного человека, сидевшего на второй кровати и смотревшего на меня.
Это был мужчина среднего роста, очень смуглый, с коротко подстриженными темными усами. Его одежда была современной; я бы назвал ее «дешевой и роскошной»: полосатые брюки, кричащий галстук с булавкой и несколько колец. (Впрочем, Дениз всегда настаивает на том, что мне следует покупать более яркую одежду. Она говорит, что банкир не должен одеваться как гробовщик.) еще я запомнил, что на голове у мужчины была большая, свободная панама.
Я был совершенно твердо убежден, что все происходит во сне. Иначе я бы вскочил и спросил: «Кто вы, черт побери, и что вы здесь делаете?» А я вместо этого лежал, улыбался, а потом сказал:
— Привет!
— Ах, мистер Ньюбери! — сказал мужчина. Он тоже говорил с акцентом, хотя и совсем не так, как Манью. — Да пребудет с вами мир. Я к вашим услугам.
Я замялся:
— А… кто… кто вы?
— Хабиб аль-Лаяши, к вашим услугам, сэр.
— Вот как? Но кто… как… о чем вы вообще?
— Все дело в кольце, сэр. Это кольцо с изумрудом Второй Династии Киш. Я — раб кольца. Когда вы повернете кольцо на пальце три раза — я должен буду исполнить ваше повеление.
Я прикрыл глаза.
— То есть вы… что-то вроде джина из «Арабских ночей»?
— Джинна, сэр. О, я понимаю. Вы ожидали, что я буду в средневековых одеяниях, в тюрбане и халате. Уверяю вас, сэр, мы, джинны, стараемся не отставать от времени, точно так же, как смертные.
Вы могли бы подумать, что такой подозрительный и хитрый человек, как я, просто посмеется и прикажет гостю удалиться. Я, однако, повидал в жизни немало странных вещей, и так просто отпускать мистера аль-Ааяши не собирался. Я сказал:
— И какие приказы вы исполняете?
— Я могу помогать вам в мелочах. Могу проследить, чтобы вы получили самый лучший стейк в ресторане, или чтобы вы вытянули из колоды всех тузов и угадали нужную карту.
— А что-нибудь вроде вечной молодости для моей жены и меня?
— Увы, нет, сэр. Я — всего лишь слабый джинн и могу оказывать только мелкие услуги. Все сильные джинны подчиняются нефтяным шейхам и крупным корпорациям.
— Гммм… — протянул я. — Если я бы узнал, какие верховные джинны каким корпорациям служат, то сумел бы влиять на курсы ценных бумаг…
— Ах, нет сэр, я очень сожалею; но эта информация засекречена.
— И сколько времени продлится ваша служба? Три желания и все?
— Нет, сэр. Вы останетесь моим господином, пока вы владеете кольцом. Когда оно перейдет к кому-то другому, я последую за кольцом.
— И вам нравится эта работа, Хабиб?
Аль-Лаяши поморщился.
— Туг все зависит от господина, как и во всяком рабстве. Существует движение за освобождение джиннов… но не надо об этом задумываться, сэр.
— А есть ли какой-то способ избавиться от этой неволи?
— Да, сэр. Если один из моих хозяев будет так благодарен за оказанные ему услуги, что добровольно отдаст мне кольцо — тогда я свободен. Но за три тысячи лет ничего подобного не случилось. Вы, смертные, хорошо понимаете, что вам нужно. Вам необходимы наши услуги — хотя иногда вы и обещаете нам свободу.
— Давайте перейдем к делу, — сказал я. — Есть хозяин аттракциона… — Ия рассказал Хабибу о пурпурных птеродактилях. — В следующий раз, когда я стану бросать кольца в палатке Манью, я хочу выиграть одну из этих вещиц.
Аль-Лаяши снял панаму и почесал в затылке, продемонстрировав мне маленькие рожки.
— Думаю, что сумею это сделать, сэр. Положитесь на меня.
— Но пусть это будет не слишком явно, иначе он может что-то заподозрить.
— Понимаю. А теперь, сэр, ложитесь и спокойно спите. Я сегодня не стану вас более тревожить.
Я сделал так, как он сказал, и проснулся в хорошем настроении. Постель Дениз была не смята — не осталось никаких доказательств того, что на кровати сидел так называемый джинн. Я решил, что не следует рассказывать Дениз о случившемся. Вместо этого я занялся текстом своего выступления в женском клубе Линды.